Это лицей, детка!

Глава 5. Первый день

Синоптики обещают плавный переход от лета к осени. Серьёзного похолодания не предвидеться. Самый тёплый день будет 5 сентября, ожидается +20°C. Самым холодным днём первого месяца осени станет 22 сентября, ожидается всего лишь +4°C днём. Ниже нуля температура воздуха в сентябре не упадёт, но и особой жары ждать не приходится.

Газета «Городской сплетник»

В первый учебный день обещалось четыре урока. Первым была история, её вёл лысый мужчина двадцати двух лет. Он представился, сказал, что закончил местный педагогический университет и промышляет археологией.

После историк попросил каждого назвать своё имя, а также увлечение.

– Значится, я – Пётр Кириллов, промышляю биатлоном, – Кириллов сидел в гордом одиночестве за последней партой третьего ряда.

После учитель рассказывал про причинно-следственные связи:

– Вот, например, – он нарисовал две точки, – установите причину своего появления.

Кириллова так и подмывало пошутить про плохую контрацепцию, но приходилось сдерживаться.

Класс состоял из двух условных групп, первая группа – лица из сто девятнадцатой. Вторая группа – лица из двадцать шестого лицея. Были также лица из других школ и лицеев, но из-за немногочисленности, они прибились к первым двум группам. Из-за немногочисленности пацанов Кириллов общался с двумя группами. Поначалу группы общались слабо, но с течением времени всё выровнялось.

Перед английским наши герои засели около кабинета.

– Вы в «Главном» занимаетесь? – к Кириллову подошла одноклассница, которую он раньше где-то видел, но он не помнил где. О чём говорить, если он секунд пятнадцать вспоминал, как её зовут.

– Да, в «Главном», – обычно наши герои занимались в «Парке культуры имени 50-летия КПСС», но на лето они переезжали в «Главный» парк, ибо там проходили все соревнования.

– Я скоро тоже начну ходить на биатлон, – сказала Даша Щепкина, относительно невысокая светлая дама, почти всегда ходила в голубом свитере. Светлый, манкий взгляд, родинка справа над губой, на носу еле заметные веснушки. Кириллов сразу её приметил. Ему, вообще, нравились симпатичные и умные девушки. Некрасивых и глупых Кириллов презирал. Некрасивых и умных – не встречал. Красивых и глупых – старался игнорировать. Знаете, «ой, какая дурочка!» с годами превращается в старую дуру.

– А ты у кого занимаешься? – Кириллов подумал, что она могла увидеть его на каких-нибудь соревнованиях.

– В смысле «у кого»?! У Владимира Сергеевича! А-а-а, ты меня не узнал? – улыбнулась она.

– Начинаю узнавать, – Кириллов наконец-то понял, кто это.

Даша два года занималась биатлоном, съездила на сбор, а потом пропала со всех радаров. В те времена она, по мнению Кириллова, была неадекватной. Спустя три года он изменил своё мнение.

На уроках английского языка наши персонажи были разделены на две группы. У группы Кириллова вела Шольц Ольга Сергеевна. Она показалась Петру вполне адекватной.

– Кто из сто девятнадцатой школы? Поднимите руки, – спросила Шольц, –учились по учебникам «Спотфайт» (Название выдумано, – прим. автора), верно?

– Верно, – ответили они.

– Хорошо, кто из двадцать шестого? – Шольц сама вела в двадцать шестом, но потом ушла в декрет, а выходить собиралась в сто девятнадцатую, мол, к дому ближе, но потом построился лицей. – Тоже учились по «Спотфайту»?

– Да, – ответили они.

– Из других школ есть люди?

Несколько человек подняли руки.

– Все по «Спотфайту» учились?

– Нет, у нас был «RabbitEnglish» (название выдумано, – прим. автора), – сказал Илья.

– Все 7 лет? – спросила Шольц.

– Да.

– Разве с прошлого года вы не должны были перейти на «Спотфайт» по указу президента? – удивилась она.

– Наша школа не закупала новые учебники.

– Ладно, – продолжила Шольц, – нам сказали работать по этому учебнику, мы не можем его обсуждать.

«Перевожу, учебник – говно,» – подумал Кириллов.

Пока на уроках ничего информативного не было, что неудивительно, первый день всё-таки.

На перемене все хлынули в столовую, но там им сказали, что восьмые классы питаются на цокольном этаже, класс Кириллова во главе с Семченко спустился на цокольный этаж. Перед ними предстали голые стены и незалитый пол, кое-где была складирована мебель. Никакой столовой там не было. Потом выяснилось, что приём пищи перенесли на следующую перемену.

Физру вёл Форточкин Роман Сергеевич, он был тренером тхэквондо и членом какой-то федерации. Весь урок был потрачен на чтение инструкций, коих было пятьдесят две.

Спустившись на первый этаж, наши герои влились в огромный поток людей, который доставил их на цокольный этаж через другую лестницу. Цокольный этаж выглядел вполне прилично, большей своей частью он был отдан под кафедру. Поев, Кириллов встретил Вебер Влада.

– Привет, – они пожали руки.

– Как лицей? – спросил Влад.

– Привыкать ко всему надо. Хотя обстоятельства обнадеживают: место приличное, начальство вменяемое, да и уродов не больше, чем в той же «стодевтнашке». Все хорошо, и будет еще лучше.

Наши герои пошли на ВиС, этот предмет вела Передрочук Наталья Алексеевна. В сто девятнадцатой она вела физику и была классным руководителем десятого «А», который считался лучшим классом на параллели, но с появлением лицея класс успешно написал вступительные экзамены и переманили за собой Передрочук. Хотя в сто девятнадцатой утверждают, что это именно она забрала с собой самый сильный класс.

Наталья Алексеевна вошла в кабинет и сразу начала с требований: сколько тетрадей нужно взять, что полагается иметь на её уроках... Потом она начала твердить, что «математика – это гимнастика для глаз». Написав на доске какое-то монструозное выражение, она поведала занимательную историю о том, что одному пацану хватило десяти секунд на его решение, ибо тот «всё решал глазами», то есть ничего не писал, а раскладывал на простые множители и «искал одинаковое».