Это лицей, детка!

***

С четверга наших героев перевели на осадное положение, то есть на карантин, ибо кто-то из класса обзавёлся воспалением лёгких. Карантин проходил вот таким образом: заходили наши герои через главный вход, переодевались в гардеробе, где и все, затем шли в свой кабинет, где к ним приходили учителя и проводили свои уроки. Смысла в таком карантине не было.

Первым уроком была химия, её вела женщина лет пятидесяти, сгорбленная. Материал она знала очень хорошо, но вот донести его она не могла.

На урок нужно было принести карточки, на которые нужно было нанести название химического элемента. Суть в том, что учитель говорила: «Цинк», а наши герои должны были показать карточку с цинком. Кириллов где-то путался, какие-то элементы он не знал, и получил он заслуженную «тройку».

«Да-а-а, а мне её ещё и сдавать...» – подумал Кириллов, хотевший идти в медицинский. Он не до конца понимал причину, по которой для поступления в медицинский требовалась химия, ибо в его понимании знания в области химии пригодятся лишь сотрудникам лаборатории, которые все восемь часов сидят в лаборатории, и грубо говоря, колбы в центрифугу суют. Это в «Докторе Хаусе» лечащие врачи сами в лаборатории проводят различные манипуляции, а в наших «кузницах здоровья» этим занимаются специальные люди. Ещё токсикологу будет тяжко без химии, но нужны ли познания в области химии какому-нибудь хирургу или проктологу, да и любому врачу, кроме лаборанта и токсиколога?

– Где Кириллов? – на перемене Влад вошёл в кабинет.

– Здесь я, – поднялся, Кириллов.

– Заразу разносит! – саркастически воскликнула Перишина.

– Мы тут на осадном положении, – объяснил Кириллов. – Пошли в коридор.

– Слушай, можешь у своих или ещё у кого-нибудь подписи в поддержку этой петиции собрать? – Влад подал два листа формата А4, на которых было написано, мол, петиция в поддержку Вебер Владислава на выборах президента такого-то лицея.

– Хорошо, – всё равно Кириллову нечего было делать.

Никто из одноклассников не подписал, но Кириллов смекнул пройтись по бывшим одноклассникам и собрать какое-то количество подписей там. Он выяснил, что у восьмого «Г» класса, в котором училось несколько бывших одноклассников Кириллова, будет физика.

– Привет, – поднявшись на четвёртый этаж, Кириллов встретил Рому Илюшкина, бывшего одноклассника, который запомнился тем, что был конкретным валенком.

– Можешь подписать петицию? – спросил Кириллов.

– Давай, – не задавая лишних вопросов, ответил он.

Далее Кириллов направился в кабинет физики.

– О, Фантомас, – войдя в кабинет, услышал Кириллов от Перелесова и Клюквина, бывших одноклассников.

– Привет, не хотите подписать петицию? – предложил Кириллов.

Согласился лишь Перелесов и ещё две девочки. Выйдя из кабинета, Кириллов встретил своего двоюродного брата и младшего брата ещё одного бывшего одноклассника.

– Не хотите подписать петицию? – спросил Кириллов, а про себя подумал: «Да-а-а, эту фразу я ещё много раз скажу».

– Давай, – сказали они.

Прозвенел звонок, и Пётр направился на алгебру, где они занимались делением дробей с применением формул сокращённого умножения. Там Передрочук сказала, что на факультативе у них будут задача про печку из ОГЭ.

На перемене Кириллов решил прогуляться до восьмого «В», у которого был английский. Но восьмой «В» класс отказался подписывать, и Кириллов решил дойти до восьмого «Б».

«А почему бы и нет?» – по дороге он встретил шестой класс.

– Не хотите подписать петицию? – спросил Кириллов.

– А что за петиция? – спросили они.

– Выборы президента этого заведения, – ответил Кириллов.

Подписалось семь пацанов, один в графе «подпись» написал «Литвин», но какая разница? Фамилия и класс есть, остальное – не главное. Потом один пацан привёл какую-то девочку, та поинтересовалась, за кого ей вообще предлагают голосовать, а потом подписала.

«Уже не плохо,» – подумал он.

Вообще, на информатике было разделение на группы, но в силу карантина обе группы сидели в одном классе, но учителя сказали, мол, пусть одна группа сядет назад, другая – вперёд. После они занимались переводом чисел из одной системы счисления в другую.

После Кириллов выяснил, что у восьмого «Б» будет черчение.

«Чёрт с вами, восьмой "Б",» – проходя около медпункта, он увидел два шестых класса. Записалось ещё несколько человек.

На биологии у наших героев была контрольная, она вышла лёгкой, ибо тетрадью можно было пользоваться.

Как бы противоречиво это не звучало, после биологии Кириллов направился в кабинет биологии, дабы встретить восьмой «Б» и всё-таки взять у них подписи. Он постоял минуты три, а потом забил и пошёл в класс. Подходя к классу, Кириллов увидел Влада, который открыл дверь в кабинет и интересовался, где же он.

– Здесь я, – отозвался Кириллов.

– О, ну как? – спросил Влад.

– Пятнадцать человек, плюс восьмой второй, у которого сейчас биология, на которую я хочу прийти.