Это лицей, детка!

Глава 12. Приступ

Погода в декабре не будет отличаться от среднестатистической за прошлые годы. Средняя температура днем будет около -7°C, ночью же средняя температура на уровне -12°C. При этом максимальная температура в этом месяце: -1°C, а минимальная: -26°C.

Газета «Городской сплетник»

Кириллов открыл глаза в шесть сорок, посмотрел на будильник, видит – звонить собирается. Он поднялся и выключил его. Если встать и выключить будильник раньше, чем тот зазвонит, то появляется подобие бодрости, если же будильник всё-таки зазвонит, то появляется чувство недосыпа.

В тот день отменили «Важные разговоры», потому первым стоял русский язык. Кириллов пришёл минут за десять до начала. К Семченко подошла Сутяжкина и Захарченко, они о чём-то переговорили, и Семченко сказала:

– Мальчики, сходите с девочками ёлку забрать.

Кириллову было нечего делать, оттого он пошёл с ними, помимо него пошло ещё два пацана.

Ёлка в разобранном виде лежала в комнате охраны, выдавая ёлку, один охранник пошутил, мол, вам прямо в универмаг. Каркас ёлки состоял из трёх частей, Кириллову досталась макушка, весившая около двух килограммов.

– Ты её, как младенца, несёшь, – заметила Захарченко, Кириллов одной рукой взял её за нижнюю часть, а её верхнюю часть положил на предплечье, распределяя массу макушки.

– Скорее… как букет, – ответил он, ветви макушки были не расправлены, отчего она была больше похожа на букет.

– Тогда подаришь его Даше, – поддела Захарченко.

«Чёрт побери!» – Кириллову хотелось задушить наблюдательную Катю, впрочем, не заметить того, что на протяжении недели то Даша, то Кириллов садились друг к другу, было невозможно. Они беседовали о чём-то, Кириллов шутки травил, от некоторых Даша буквально сползала под стол. Ему нравилась эта бойкая матерщиница.

Наши герои проходили очередную тему, ничего принципиально нового не было. Кириллов задался вопросом: зачем же всё это, какие-то двусоставные предложения, интонации предложений, составные и простые сказуемые? По его скромному мнению, многое из курса русского языка – лишнее. Достаточно учить грамотно писать и ставить запятые туда, куда нужно. Остальное – неважно.

Хотя Кириллову нравился метод преподавания Семченко, она составляла план-конспект по новой теме, наши герои его переписывали, с ней же они его разбирали, она говорила, мол, в классе делаете такое-то упражнение, дома – такое-то, на том и заканчивала.

Прозвенел звонок. Кириллов направился на алгебру, войдя в коридор, он увидел Дашу, та поведала, что как обычно села в свой автобус, но на одной из остановок тот сломался, водитель минут десять чинил его, даже починил. В 8:13 Даша приехала на свою остановку, а в 8:20 она уже стояла около кабинета. Семченко иногда кричала на тех, кто опаздывал, причём только в первый раз, а к регулярным «опоздунам» имела минимальные претензии. Чуток поразмыслив, Даша решила не идти на русский – глобально ничего плохого от этого не произошло.

Наши герои вошли в кабинет алгебры, там Пётр встретил Влада, который собирал вещи.

– Надо поговорить, – тише обычного сказал Кириллов. Он понимал, что после той тренировки Влад, вероятно, сделал выводы, но лучше поговорить и убедиться, что он их точно сделал.

– Давай, – ответил Влад.

– Не здесь, лишних ушей много, – озираясь по сторонам, Кириллов «поймал» взгляд Даши.

– Пошли, – вышли наши герои. – Так что?

– Помнишь же, что было с Дашей четыре дня назад? – спросил Кириллов.

– Помню, – несколько растерянно ответил Влад.

– Если вкратце, то у неё накопилось много дерьма, так сложилось, что часть этого дерьма связана с тобой. Пожалуйста, не трогай её, хорошо? – закончил Кириллов.

– Хорошо, не буду, – понимающе ответил Влад.

До начала алгебры было минут десять, Даша увлечённо о чём-то беседовала с Акишкиной, в этот момент в кабинет вошла Семченко.

– Даша, пригнись! Семченко пришла, – сказал Кириллов, сидевший через парту от Даши. Когда наш герой был в седьмом классе, он как-то прогулял английский. Ну, английский прошёл, сидел он себе на алгебре, тут в кабинет вошёл препод английского. Нужно отметить, что Кириллов тогда сидел за последней партой так, что учитель алгебры его не видела, а любой человек, вошедший в кабинет, – ещё как видел. Препод пришёл что-то уточнить, а Кириллов минут пять сидел под столом, пока учитель не ушёл.

Семченко, несмотря на свои минус десять диоптрий, всё равно заметила Дашу. Она заставила её сдать две тетради, причём в одной из них ничего не было, а все сто-пятьсот упражнений, которые делала Даша, находились лишь в одной тетради. Потом Семченко задала резонный вопрос – почему её не было на уроке. Даша ответила, что автобус по дороге сломался, она тактично умолчала о том, во сколько явилась, нервные клетки, знаете, дороже. Передрочук заступилась за неё, сказав, что «Даша – хорошая девочка и непременно исправится».

«Было бы что исправлять,» – подумал Кириллов. Кстати, эта сцена разворачивалась в присутствии всего класса. За три с половиной месяца со стороны Даши это был второй серьёзный косяк перед Семченко, что являлось хорошим результатом по сравнению с остальным классом. Первый косяк был совершён неделю назад, о нём написано выше (Даша болела и не сдала тетрадь, а Семченко оказалось всё равно). Она предложила Даше три варианта, либо та меняет место жительства так, что до лицея будет идти минуты две, либо она меняет учебное заведение, так чтобы то располагалось в минуте ходьбы от её дома, или та должна вставать в пять утра, а в пять тридцать – стоять на остановке и «ловить» автобус. На этом моменте глаза Даши наполнились слезами, причиной являлся не столько сам факт возмущения Семченко, это было не в первый и не в последний раз, сколько просто накопившиеся проблемы, помимо проблем с русским языком, у Даши было не всё в порядке с алгеброй, она её, вроде, понимала, но почему-то всё равно выходили «тройки» и «двойки», «четвёрки» и «пятёрки» тоже были, но почему-то на средний балл «двойка» влияет сильнее «пятёрки». Передрочук всё ещё пыталась заступиться за Дашу, но у неё получалось слабо. Когда Семченко закончила, Даша пулей вылетела из кабинета.