Это лицей, детка!

***

Из-за приезда шушеры министерской в лицее сократили продолжительность и количество уроков.

Первым была алгебра, на ней был «разбор полётов» относительно недавно написанной контрольной, за которую у Кириллова вышла «пять». Глобально контрольная была лёгкой, но у многих возникли трудности с одним неравенством, само по себе оно было предельно простым, но, как в том анекдоте, был один нюанс: в ответе нужно было написать «наименьшее целое число», у незнающих и сомневающихся под эту формулировку подходило достаточно много вариантов. Кириллов в ходе определённых размышлений пришёл к выводу, что точка «-1» выколота, по логике вещей в ответе должен быть ноль. Эта логика оказалась верной. Передрочук разбирала типовые ошибки, которые допускаются при решении ОГЭ, ЕГЭ и прочих работ.

– Перепутали знак – фактическая ошибка, ноль баллов! – повторяла она из урока в урок.

Чем больше Кириллов учился, тем больше считал, что ОГЭ и ЕГЭ (база) по математике не такие сложные, как все это преподносят.

После было черчение. Оно всегда проходило в блоке начальной школы, в который можно было попасть двумя путями. Либо через первый этаж, либо через второй этаж, конкретнее через административное крыло, где сидели завучи и директор. Кириллов предпочитал второй вариант, ибо в административном крыле было тише, меньше людей, и путь занимал меньше времени.

Перед административным крылом был коридор, в котором располагался вход в спортивный зал. Войдя в коридор, Кириллов встретил директора, а также он увидел, что там устроили выставку для шушеры министерской.

На черчении наши герои занимались сопряжением прямых и окружностей, ничего сложного.

– Кириллов, Зорёв, вы знаете, во сколько завтра соревнования? – спросила Таренко. Упомянутые выше лица участвовали в соревнованиях по стрельбе.

– Нет, – ответил Кириллов.

– Тогда подойдёте к Роману Сергеевичу, он всё скажет.

После черчения Кириллов решил подойти к физруку. У входа в коридор, что вёл в спортзал, дорогу ему преградила Фомченко, класс которой был назначен дежурным.

– Туда нельзя, – почему-то улыбаясь, сказала она.

– Чёй-то?! – удивился Кириллов.

– Там выставка для министра, – ответила она.

– Вот это – вообще не новость, – чертыхаясь, он направился на русский.

Урок Семченко начала с представления четырёх студентов педа. Добавлю информативности: у студентов есть практика, у младших курсов она заключается в научном наблюдении за учениками, а также написании на них характеристик, которые являлись венцом их практики. Семченко как-то рассказывала занимательную историю о том, что по такой же схеме, ей дали на месяц студентов. Они наблюдали, делали вид, что работают, а когда написали характеристики, Семченко отказалась ставить в них свой автограф, ибо характеристики были отрицательными. Правдивыми, но отрицательными. Студенты тогда два дня за ней ходили с новыми характеристиками, мол, распишитесь, пожалуйста, у нас стипендия пропадёт... Кириллову, слушавшему эту историю, было непонятно, какая разница, что написано в характеристиках, учитывая, что до руководства лицея (дело было в двадцать шестом) они не дошли бы, преподавателям в педе всё равно, к тому же в характеристиках реальные имена учеников не указывались, вместо этого писалось: «Ученик К.». Справедливости ради, правду можно преподнести по-разному, это как в старом анекдоте, мол, решили Брежнев и Рейган провести соревнования по кроссу. Отбегали. Рейган пришел первым. Американские газеты пишут: «Рейган выиграл, Брежнев проиграл». Советские газеты пишут: «Брежнев пришел вторым, Рейган – предпоследним».

Потом она перешла к раздаче медицинской макулатуры, которую нужно будет заполнить и сдать через день. А после Семченко начала монолог о том, что на следующий день девочки вместо уроков пойдут в поликлинику:

– Кто поднимал волну, почему к этому доктору второй раз за год нужно идти? Отвечаю. Когда в последний раз вы там были? В том году. В этом сходите, и следующий раз будет в следующем году...

Кириллов с самого начала понял, что это за врач такой, которого нельзя называть, и к которому отправляли только девочек. Информация о медосмотре появилась за шесть дней до описываемых событий, и ни разу специальность врача не упоминалась, а Семченко, говоря об этом, не использовала ни одной конкретной формулировки, исходя только из этого, нетрудно догадаться, о каком враче речь. Семченко поднимала тему медосмотра во второй раз, но Кириллова это достало так, что хотелось прыгнуть в петлю, но ни люстры, ни крепкой трубы не было, равно как и верёвки. Кириллов понимал, что не только его эти разговоры достали, вероятно, достали они всех, кто находился в классе, включая Семченко.

«Получается, остаётся одиннадцать человек, в группе будет около шести, но это со мной. Хоть бери и не приходи на ангельский,» – подумал Кириллов, записывая какие-то предложения.

– «В девятом «Г» питаются семь человек, один многодетный», – зачитала из группы учителей Семченко.

«Даёшь демографию!» – про себя усмехнулся Кириллов.

Перед информатикой Кириллов всё же решил наведаться к физруку. Он выяснил, что все уроки физры в тот день проходили в малом зале, что находился в блоке начальной школе. Кириллов опять спустился на первый этаж, опять поднялся на второй...

Физрук сказал, что после пятого урока наши герои найдут его, загрузятся в машину, а потом – в ДОСААФ.