Это лицей, детка!

***

Первым был английский, но на него Кириллов не явился. Вторым стояла биология, войдя в класс Кириллов увидел десять человек, если смотреть по рядам, то сидели неравномерно: на третьем и втором ряду было примерно равное количество человек, а вот на первом – никого не было.

Учитель дала решать пробник ВПР.

– Как без девочек? – спросила она.

– Хорошо, тихо, никто не шумит, – ответил Макс.

Кириллов был не полностью согласен с Максом. Конечно, стало тихо, но Макс объяснял это отсутствием девочек, а Кириллов – отсутствием шестнадцати человек, если бы при тех же вводных не было всех мальчиков и ещё четырёх девочек, была бы такая же тишина. Логика проста: чем меньше людей, тем тише.

– Я к завучу сейчас схожу, вы же тихо посидите? – учитель задала риторический вопрос.

В классе воцарилась идеальная тишина, нарушаемая лишь ритмичным скрипом обуви, видно, у кого-то нервы шалили. Учителя не было до конца урока, впрочем, мало кого это волновало.

К литературе объявились студенты, которым Семченко выделила две парты и четыре стула в конце кабинета, отчего Кириллов, который был завсегдатаем «галёрки», легко просматривался, это слабо мешало, но ему не нравилось чувствовать себя аквариумной рыбкой, на которую пришли посмотреть.

– Порадуете меня сегодня? – Семченко, пребывая в хорошем настроении, вошла в класс.

– Чем? – спросил Кириллов.

– Справками, которые я вчера раздала, – усмехнулась она.

Крайний день сдачи был завтра, отчего никто ничего не принёс.

– Это – Пётр Кириллов, – Семченко обратилась к студентам. – Участник литературного конкурса «Перья», – все студенты направили взор на Кириллова, он смутился, не привык ещё, что на него могут обращать внимание.

Потом Семченко перешла к предмету:

– Кто такая Зина? – спросила она. Кириллов несколько раз смотрел «Собачье сердце», а читать его он закончил одиннадцать с половиной часов назад. Кстати, версия повести из учебника содержала определённые купюры, чтобы читалось легче, но это по официальной версии.

– Кухарка, – только Кириллов был в состоянии ответить.

– Да. Что Шариков делал с ней? – продолжала допрос по теме Семченко.

– Домогался её, – ответил Кириллов.

– Приставал, – поправила Наталья Михайловна. – «Домогаться» – не очень приличное слово, чаще встречающиеся в кодексах.

«В кодексах чаще встречается что-то в духе: "Действие развратного... – нет, – ...сексуального характера",» – подумал Кириллов, который мог и более грубо и прямо описать действия Шарикова.

Потом Семченко задала дискуссионный вопрос – кто прав? Преображенский, утверждавший, что у Шарикова человечье сердце, или Борменталь, который утверждал, что у него собачье сердце. Отвечая, Кириллов свёл всё к тому, что правда где-то посередине. С точки зрения физиологии у Шарикова было человеческое сердце, а вот с более философской, возвышенной точки зрения, у него было именно собачье сердце.

После Кириллов и Зорёв направились в спортзал. По дороге Кириллов встретил Вебер Влада, выяснилось, что тот тоже участвовал в соревнованиях. Физрук сказал, что ещё заявлены две девочки, которые находились неизвестно где. Он назвал их фамилии, но в памяти Кириллова отклик вызвала лишь одна – некая Лиза Гусева. По некоторым сведениям, в описываемый период она училась в восьмом «Б»; в сто девятнадцатой она была в классе под литерой «В». Более никаких сведений Кириллов не имел.

На первом этаже наши герои встретили Таренко и тех гражданок. Физрук отправил Зорёва домой, сказав, что заявил того на всякий случай, ибо иногда так случается, что люди заболевают, и команда разваливается, во избежание этого берётся резерв. Таренко показала журнал, в котором нужно было поставить автограф. После она поблагодарила наших героев за то, что они согласились участвовать, ибо больше никого стреляющего в лицее не было.

После они загрузились в «Шевроле Ниву» физрука, которую он парковал около лицея. ДОСААФ располагался на выезде с Главного моста. Ехать было около двадцати минут. Кириллов сидел впереди, остальные – сзади. Всю дорогу жарила печка. Из магнитолы доносился рэп про пенис великана. Кириллов не вслушивался в текст, но тот момент он отчётливо услышал, отчего на лице появилась слабо скрываемая улыбка.

Каждому участнику выделялось шесть мишеней, одна из которых была пристрелочной. Лист с мишенями нужно было подписать. Пока Кириллов занимался этим, он услышал, как Влад с кем-то поздоровался:

– Как отстреляла? – спросил он.

– Плохо, – ответил женский голос, показавшийся Кириллову знакомым. – Привет, – владелицей голоса оказалась Надя Савотеева. Кириллов не думал, что сможет встретить знакомых с биатлона на этих соревнованиях.

Перекинувшись парой фраз, наши герои направились в спортзал, переоборудованный в тир на время соревнований. Наши герои стреляли из однозарядной пневматической винтовки МР-512, она же «Мурка», она же «Переломка». Прицел – открытый. Напомню, что у биатлонистов используются диоптрические прицелы и кольцевые мушки. Принцип простой: смотришь в прицел, видишь три кольца: одно – кольцо диоптрического прицела, другое – кольцевой мушки, третье – сама мишень. Совмещаешь все кольца, стреляешь.