Это лицей, детка!

***

За окном подходило к концу затишье, какое случается перед дождём. Небо сделалось серым, поднялся слабый ветер, но капли дождя ещё не падали на сухой асфальт. Кириллов явился в шляпе в цвет костюма.

Из-за того, что небо было затянуто, в кабинетах царила серость, Кириллову такое нравилось, любил он дождь. Настроение было поэтично-меланхоличным. Хотелось спать, ибо до полуночи Кириллов занимался делами, а уснув, проспал четыре часа, потому что одной сволочи приспичило попасть в его комнату, а дверь закрыта, видите ли. Через три часа он с трудом поднялся с дивана.

Перед ВПР по обществознанию Кириллов не испытывал ни волнения, ни страха – ничего. Обстоятельства обнадёживали, ибо сидели наши герои с физиком, а, как известно, к ВПР у всех учителей обостряется пофигизм, а физик и без того был знатным пофигистом по части списывания.

Днём ранее Кириллов имел беседу с Дашей о том, повезло им или нет. Даша утверждала, что им не повезло, ибо восьмому «В» физик жёстко помешал списать на ВПР. Кириллов же утверждал, что физик – человек понимающий, потому он не будет им мешать, к тому же на четвёртом этаже интернет ловил гораздо лучше, чем где-нибудь на первом. В некоторых местах на первом этаже даже телефонной связи не было. В конце той беседы Кириллов предложил «забиться» на символическую сотню по поводу поведения физика, но Даша отказалась.

Работа включала в себя восемь заданий, подобные которым встречались в ознакомительном варианте. Работа по большей части состояла из вопросов об образовании, Кириллову же было ближе что-нибудь про экономику.

Он принялся отвечать на вопросы, ответы на которые ему были известны. Ответив на всё, что знал, Пётр прибегнул к помощи всемирной Сети.

– Даш, что во втором? – спросил он, пока загружался ответ на другой вопрос. Спросил он, потому что в том задании нужно было написать комбинацию цифр, проще было обратиться к кому-то, кто точно уже списал это.

– Кто-то говорил, что тут интернет хорошо ловит, – подколола она, показывая пальцами заветные цифры.

«А кто-то говорил, что физик будет мешать по-жёсткому,» – подумал Кириллов.

Пётр не исключал того, что физик действительно мог мешать тому классу, но к нашим героям у него было лояльное отношение, ибо они не доставляли больших проблем.

Раздался громкий стук в дверь. Дрогнули абсолютно все, даже физик, игравший в телефон. Все они подумали, что пришла комиссия, занимающаяся проверкой процедуры написания. Этой комиссией пугали абсолютно всех: и учителей, и учеников. Оказалось, что в дверь стучали дежурные, которых интересовало, сколько человек пришло в школу.

Времени совсем не хватало. До конца оставалось пять минут. Кириллову оставалось два задания, одно из которых являлось «восьмёрочкой», самым «дорогим» заданием, за полное выполнение которого начислялось пять баллов. На этом моменте нужно понимать, что «окно» для получения «пятёрки» было очень узким: на «5» – 20-22, на «4» – 15-19.

Решив, что на «восьмёрочку» времени не хватит, Кириллов сделал первое задание, в котором нужно было составить краткий рассказ про какую-нибудь профессию и ответить на некоторые вопросы. Кириллов написал про сварщика, эта профессия первой пришла в голову, потому что в голове крутилось что-то вроде: «Сварщик, сварщик – электродов ящик».

По собственным подсчётам Кириллов был на грани фола, то есть «тройки», ибо у него выходила вялая «четвёрка», которая с невиданной лёгкостью могла превратиться в «тройку», если препод начнёт докапываться. Также к тем пяти баллам можно было добавить ещё один-два за шестое задание, которое он не успел выполнить до конца. И всё это усугублялось отсутствием оценок по обществознанию.

Истрия началась с повторения ранее пройденного материала. Со звонком в кабинет вошли Орлова и Сечкина. Они отчего-то безудержно хохотали. Даже замечание историка не смогло привести их в чувство.

– У нас правило: вы можете ржать в этом кабинете, если ржут все. Чего ржете? – спросил препод, любивший посмеяться.

– Катя... – сквозь смех сказала Орлова.

Класс разразился хохотом. Кириллов не понял этого, равно как и историк:

– Что смешного? Вы над именем смеётесь? – после этих слов они замолчали.

В ходе повторение вспоминалась Война за польское наследство, а также Август III. Собственно, с имени Август III вышеуказанных гражданок и «разнесло».

– Идите сюда, – сказал историк, – идите, идите. Возьмитесь за руки, – он открыл дверь, и в мгновение те гражданки оказались за дверью. Кириллов вспомнил бессмертную Фаину Георгиевну Раневскую: «Пионэры, возьмитесь за руки и идите в...».

В классе воцарилась тишина, прерванная истошным смехом, раздавшимся из коридора. Через две минуты, когда опять сделалась тишина, нарушаемая лишь рассказом историка о первом разделе Речи Посполитой, из коридора послышался глухой удар.

– В коридоре их нет, – сказал историк, вышедший туда, дабы убедиться, что всё в порядке.

На информатике была совмещёнка с восьмым «В». Кириллов, узнав об этом, поверил в карму, он и раньше не сильно сомневался в её существовании, но теперь убедился окончательно.

– Вы как-то странно сидите, – заметила учитель. – Впереди – по одному, сзади – по двое.

«Потому что сзади – оплот адекватности,» – подумал Кириллов. На галёрке сидел лишь его класс.