Это мой ребенок, дракон!

Глава 2.2

Я принялась собирать тележку на рынок, складывая мешочки с травами и пучки кореньев, проверяя, всё ли на месте. Руки работали привычно, сами по себе, а мысли все больше прояснялись.

Свекровь сперва молчала, только тяжело вздыхала за спиной, а потом, как обычно, начала торопить.

— Шевелись давай, солнце уже поднялось, а ты всё копаешься. Думаешь, народ тебя ждать будет?

Я подтянула ремни, взялась за ручки тележки и пошла к воротам. Свекровь заковыляла следом, не переставая ворчать, что всё приходится делать самой, что помощницы хуже не найти, что с такой работой далеко не уедешь.

Вскоре от утренней доброты не осталось и следа. В спину летели привычные упрёки, жалобы, тяжёлые вздохи. Только внутри теперь что-то неприятно ворочалось, не давая привычно опустить голову и пропустить всё мимо ушей.

Это было несправедливо.

— Если бы не я, ты б на улице жила с бездомными псами! — бросила свекровь, тяжело перешагивая через лужу.

— А может, лучше с псами? — вырвалось у меня само собой.

— Чего? Сказала чего? — не расслышала она.

— Чихнула, матушка, чихнула, — спохватилась я.

— Ты мне не болей! Корми тебя, грей, лечи…

К счастью, впереди уже показалась рыночная площадь. Наш привычный ящик, на котором мы раскладывали товар, оказался свободен. Я поставила тележку, начала вытаскивать мешочки, расставлять связки трав, прижимая их камнями, чтобы не унесло ветром.

Холодный ветер гулял по пустой площади, поднимая пыль и гоняя обрывки соломы.

Свекровь поёжилась.
— Посижу у старьёвщика. Нечего мне кости морозить, итак народу нет.

И, не дожидаясь ответа, заковыляла в сторону лавки.

Когда она ушла, мне вдруг стало легче дышать, словно с плеч сняли тяжёлый груз. Я медленно выпрямилась и огляделась. Площадь и правда пустовала, редкие прохожие спешили по своим делам, не задерживаясь.

И почему я живу в этом полупустынном месте? Почему не ушла от свекрови? Неужели в приюте, где я выросла, не нашлось бы для меня работы, пусть даже поломойкой?

Я заметила знакомую цветочницу у соседнего ряда и помахала ей. Женщина натянула улыбку и тут же опустила глаза. В груди неприятно кольнуло. Похоже она теперь считает меня сумасшедшей. И как мне доказать обратное? Да никак…

Окинув площадь взглядом, я поняла, что многие косятся на меня, кто-то хихикает. Раньше я этого не замечала или не хотела замечать?

И вдруг среди редких прохожих я увидела знакомое лицо. Вчерашняя нянька медленно брела через площадь с узлом вещей в руках, растерянно оглядываясь по сторонам, словно не знала, куда идти дальше.

Я оглянулась на свой прилавок, поколебалась всего секунду и всё-таки решилась. Терять уже было нечего.

— Здравствуйте, подсказать вам чего? — окликнула я няню, подходя ближе.

Женщина оказалась полноватой, ухоженной, с мягкими руками и гладкой кожей, слишком нежной для здешнего ветра. Щёки у неё порозовели от холода, а кончик носа заметно покраснел, и она всё время куталась в шаль, явно не привыкшая к сырому морозному воздуху. Дорогая ткань её плаща выбивалась из деревенской обстановки, а на лице было такое выражение, будто она собиралась в погреб с припасами, а попала в нужник.

На остановилась передо мной, раздражённо поправляя узел с вещами.

— Дилижансы до столицы откуда отходят?

— От фонтана, — я махнула рукой в нужном направлении, — только они раз в день отправляются, на рассвете.

Женщина тихо выругалась себе под нос.
— Надо было подруг слушать и не ехать в эту глушь! Даже за большие деньги.

Я поколебалась секунду и всё же спросила:
— Вы у лорда работаете? В поместье?

— Работала, — буркнула она. — У них няньки долго не держатся. Хозяйка стерва, хозяин злой, ребёнок дикий. Где здесь можно переночевать?

По голосу было слышно, что настроение у неё хуже некуда.

Я указала рукой на противоположный край площади. Там, между кузницей и лавкой сапожника, стояло единственное в нашей деревушке пристанище для путников — низкое, потемневшее от времени здание с перекошенной вывеской и маленькими мутными окнами.

— Это таверна, в ней комнаты сдают.

Нянька проследила за моим жестом, скривила нос.
— Вот же занесло…

Шмыгнув носом, она поплелась в сторону таверны, а я закусила губу. Отчаянно хотелось с ней поговорить, расспросить про мальчика, но прилавок оставить нельзя. Свекровь если сама не увидит, так ей доложат о моем отсутствии, тогда мне достанется. Может запереть в доме и неделю не выпускать.

Ничего не оставалось, как вернуться к товарам. И вовремя.

Соседка, что торговала сушеными грибами, уже лезла под платок, которым я накрыла мешочки с травами.

— Эй! — возмутилась я, — Вы что, воровать у нас удумали?

Та аж вздрогнула, отдернув руку, затем презрительно скривилась:

— Почудилось тебе, болезная. На кой мне нужны травы старой ведьмы? — она специально говорила громко, обращалась не ко мне, а к торговцам, что слышали наш разговор, — Дурная ты, вот и воровство мерещится.

— Я не дурная! — возмутилась я в голос, чем вызвала немало удивления, — Я знаю, что видела!

—Да ты имени-то своего не знаешь, имя мужа только на могилке вспоминаешь! Буйная какая стала, смотрите! Чай весна скоро.

Я сжала кулаки и хотела было ответить, но мысль о могиле мужа подала мне идею. Скажу свекрови вечером, что хочу цветы положить, на могилку да прибрать. Она наверняка меня отпустит, а я на обратном пути забегу в таверну, поговорю с нянькой и разузнаю все.

Эта мысль мне так понравилась, что я махнула рукой на торговку.

Еще одна чудесная книга нашего литературного моба!
"Жемчужина для неприступного командора" от Натальи Неждановой
https://litnet.com/shrt/fje0