Это мой ребенок, дракон!

Глава 2.3

День на площади пролетел быстро. Из-за ветров, прилетавших с берега холодного моря, на улице было зябко и неуютно. Люди спешили быстрей дойти до укрытия и не глазели на рыночный товар.

Собравшись чуть раньше обычного, мы со свекровью отправилась домой. Все складывалось удачно.

Старуха завалилась в кресло у печи, грея больные колени, и ворчала на погоду, будто та могла ее услышать.

— Матушка, — начала я как можно тише, — тоскливо мне стало. Дозвольте на могилку к мужу сходить . Давно не была.

Свекровь подняла на меня мутный взгляд, и я приготовилась к отказу — да ещё к удару клюкой для верности. Но, подумав, она лишь поджала губы и махнула рукой.

— Иди. И зминецветов нарви по дороге, нечего с пустыми руками являться.

Зимнецветы в конце зимы. Ну конечно.

Я накинула платок, выскользнула за дверь и, едва завернув за угол, припустила в сторону площади. Странно, что раньше у меня голова кружилась, стоило на несколько ступенек подняться, а сейчас почти бежала по дороге и легко было! Ни тошноты, ни мошек перед глазами. Может это знак, что я все правильно делаю?

Таверна встретила меня запахом прогорклого масла, дыма и горелой свинины. Внутри было темно и пусто: несколько мужчин у дальней стены, хозяин за стойкой, да у окна, за кривоногим столом, сидели две женщины.

Одну я узнала сразу — нянька. Она уже переоделась в шерстяное платье и выглядела спокойнее и веселее, чем утром. Возможно роль сыграл настой пенного корня, который она попивала из огромной кружки.

Рядом с ней сидела незнакомка — молодая и круглолицая девица, с тревожными бегающими глазами. Перед ней тоже стояла кружка с золотистым пенным, к которому она то и дело прикладывалась. Платье на ней было лавандового цвета, такое новое и яркое, что резало глаз. Сразу ясно, что приезжая.

Я подошла и остановилась у края стола:

— Можно присесть к вам? Неохота одной…

Нянька подняла голову, узнала меня и слегка нахмурилась.

— А, это ты. Торговка травами? Садись давай, а то мужики уже пьяные, приставать будут!

Она с охотой подвинулась. Я села на край скамьи и сцепила руки под столом, чтобы не было видно, как они дрожат от напряжения.

Круглолицая покосилась на меня без особого интереса и снова приложилась к кружке. Нянька кивнула на неё:

— Вот, уже новую няню лорду из агентства прислали. Подлость какая! Я у них еще работала, а они мне уже замену искали. Не удивлюсь, Жаннета, что и тебе уже ищут.

— Так я ж не вышла к ним еще, — воскликнула круглолицая и покачала головой.

— А я о чем говорю! Выйти не успеешь, уже вышвырнут на улицу.

— Что у них там происходит такого, что прислугу, как перчатки меняют? — спросила та, кого видимо вели Жанеттой.

Нянька фыркнула и откинулась на спинку.

— Что там? — повторила она. — Хозяйке ребёнок как пятое колесо. Она его на руки берёт, только когда гости приходят — показать, какая заботливая мать. А стоит гостям уехать, сразу: заберите, голова болит. Она его таскала на приём в ратуше, — продолжила нянька. — Малышу двух лет нет, а она его в парадное одевает и волочёт. Он плакал, и она его трясла, чтобы замолчал. При людях улыбается, а как отвернутся — суёт мне и уходит. Ей бы в столицу, на балы, она по ним с ума сходит. А хозяин ни в какую.

— Ну хоть хозяин хороший? — робко спросила Жаннета.