Это мой ребенок, дракон!

Глава 3.3

Он стоял в трёх шагах от меня. Без плаща, без камзола — в простой полотняной рубахе, закатанной до локтей, и тёмных рабочих штанах, заправленных в сапоги. Каштановые волосы были чуть влажные, будто он тоже только что умывался, а на плече висел свёрнутый кольцом поводок.

Лорд Дарклайт смотрел на меня сверху вниз — не потому что хотел показать превосходство, а потому что был на голову выше и стоял на ступеньку выше по двору.

Тишина длилась всего мгновение, но мне она показалась бесконечной. Я видела его совсем близко, ближе, чем тогда на площади, когда он прошёл мимо и даже не взглянул. Теперь он смотрел прямо на меня, и его сапфировые глаза были ещё ярче, чем мне запомнилось, — холодные и внимательные, как у человека, привыкшего оценивать всё и всех с первого взгляда.

На скулах у него темнела короткая щетина, а на лбу залегла складка, будто он уже успел о чём-то задуматься с самого утра и это что-то его не радовало. Рукава рубахи, закатанные до локтей, обнажали жилистые предплечья, перечёркнутые бледным старым шрамом — длинным, от запястья почти до сгиба.

Я поняла, что стою с открытым ртом и мокрыми руками, с которых капает вода прямо на передник, и что нужно срочно что-то сказать, но язык прилип к нёбу. Перед глазами мелькнуло, как он держал быка за рога, не напрягаясь, будто придерживал дверь на ветру, и как мимоходом бросил мне тогда: «Это моя работа, беречь свой народ».

Узнает ли он меня? Ту самую, с рынка, скрюченную, которую свекровь ударила клюкой под колени?

Но лорд смотрел на меня без узнавания, только с лёгким недоумением, и я наконец выдохнула.

— Доброе утро, господин, — голос мой прозвучал сипло, и я откашлялась. — Простите, что я… вот так. Я из агентства. Нянька. То есть, няня. Новая. Меня направили к управляющему.

Слова посыпались, как горох из рваного мешка, и я мысленно выругала себя. Жаннетта Морель, няня с опытом и рекомендациями. Стоит перед хозяином поместья мокрая, грязная, заикается и плещется в поилке для лошадей на рассвете.

Дарклайт чуть склонил голову набок, разглядывая меня с тем выражением, какое бывает у человека, обнаружившего в кладовке что-то неожиданное — не опасное, но озадачивающее.

— Из агентства, — повторил он. Голос у него был низкий, спокойный и негромкий — из тех голосов, которым не нужно повышать тон, чтобы быть услышанным. — Рано вы.

— Я пешком шла. Хотела поспеть к началу дня, чтобы не доставлять лишних хлопот, — выпалила я и тут же пожалела, потому что это звучало так, будто я оправдываюсь. Впрочем, я и оправдывалась.

Его взгляд скользнул по моему мокрому подолу, по тяжёлой шали на плечах, по каплям воды на камнях. Складка на лбу чуть разгладилась, и в уголке его рта мелькнуло что-то, отдалённо похожее на усмешку, хотя я не была уверена.

— Дорогу развезло? — спросил он ровно.

Я моргнула, не ожидав, что он догадается, и кивнула.

— Вода в поилке — для лошадей, — заметил он, и это явно не было упрёком, скорее наблюдением. — Колодец с питьевой водой за углом, если понадобится.

Я спохватилась, полезла за пазуху и дрожащими руками вытащила бумаги, чуть помятые и тёплые от тела.

— Вот, это мои рекомендации. Я новая няня для вашего сына.

Он взял бумаги, развернул, пробежал глазами. Читал быстро, но внимательно — я видела, как его зрачки двигаются по строчкам и казалось, что сейчас он заметит между ними правду: что никакая я не Жаннетта, что рекомендации не мои, что я понятия не имею, как быть няней, и пришла сюда, потому что ребёнок в этом доме снится мне по ночам.

— Жаннетта, — произнёс он, поднимая глаза от бумаг.

Я не сразу поняла, что он обращается ко мне. Имя прозвучало чужим, как платье с чужого плеча, и я на мгновение замешкалась, прежде чем спохватиться и кивнуть. Пригладила волосы нервным жестом, будто это могло что-то исправить.

— Да, простите. Дорога была долгой, я немного не в себе.

Он смотрел на меня ещё секунду, и мне показалось, что он видит насквозь — сквозь чужое имя, сквозь белый передник, сквозь всё. Что сейчас скажет: «Ты лжёшь», — и позовёт стражу, и на этом мой побег закончится, не успев начаться.