Это мой ребенок, дракон!

Глава 3.5

Я на всякий случай поставила на стол две плошки и пока каша грелась, поставила кипятиться воду.

Чай я заварила из того, что нашла под потолком на крюках. По запаху определила мяту и ромашку, добавила щепотку сушёного чабреца из глиняного горшочка, что стоял ближе всего к печи.

— А чай-то сам положишь?

— Настоящий чай? — удивилась я, — он дорогой. Его точно можно?

— Можно, можно, — махнула рукой Берта с усмешкой, — Мне кашу не клади, я чай попью и довольно.

Я осторожно взяла жестяную банку с надписью чай, открыла, с интересом посмотрела на листья, положила несколько в заварочный чайник под пристальным взглядом кухарки. Она только усмехалась, а я не понимала мало я положила или много. Но тут уже каша начала убегать.

Сняв кастрюльку с плиты, я положила себе половник каши, разлила заваренный чай по чашкам и села за стол.

На несколько минут на кухне повисла тишина. Я с таким удовольствием ела кашу. Это была не пресная однообразная масса, а что-то глубокое, наполненное вкусом. Нежное молоко, привкус сливочного масла, сладость сахара и изюма.

— Очень вкусно, — сказала я.

Берта хмыкнула.

— Хозяйке нашей скажи, она мою стряпню ругает, стерва.

Я промолчала, потому как не мое это было дело.

—И что в ней хозяин нашел. Видала, какой он у нас красавец? Любую мог заполучить…

— Не засматривалась, — честно призналась я, — Да и взгляд на него поднимать лишний раз боязно. Такая сила от него исходит, что спрятаться хочется.

— Ишь ты, — протянула Берта и подпёрла щёку кулаком. — А коли он на тебя внимание обратит, тоже прятаться будешь?

— Внимание? — я оторвала взгляд от плошки и непонимающе посмотрела на Берту.

— Как мужчина к женщине, соображаешь?

Я замерла с ложкой на полпути ко рту и уставилась на неё так испуганно, что каша упала обратно в плошку.

— Неужто лорд приставать может? — эта идея никак не укладывалась у меня в голове, — Нет… я людей чувствую. Не такой он. И с чего ему ко мне приставать?

Берта расхохоталась.

— Людей она чувствует. Ничего в мужчинах не смыслишь. Как мимо такой красавицы спокойно пройти? Вот ты глазки сделаешь, улыбнешься кротко, волосы поправишь, обронишь что вот и…

Я выпрямилась и посмотрела на неё серьёзно.

— Каша у вас очень вкусная, а вот разговоры аппетит портят. Я от мужчин подальше держусь, а красоты во мне нет ни на грош. Сама знаю.

Я сказала это и внутри будто кто-то дёрнул за нить и раскрылась старая рана. Воспоминания накрыли с головой.

Маленькая комната с низким потолком. Я стою перед осколком зеркала в двери шкафа и разглядываю себя. Глаза подведены угольком, волосы уложены вокруг головы, украшены цветами. На мне платье светлое чистое платье, которое мне дали при выходе из приюта. Я расшила его мелкими цветочками.

Вот-вот с рынка должен был вернуться муж, и мне отчаянно хотелось, чтобы он посмотрел на меня и увидел не прислугу, а жену.

Дверь хлопнула. Тяжёлые шаги, стук сапог. Я выбежала, остановилась, расправила подол.

Рольф сидел за столом, навалившись грудью на столешницу. От него разило хмелем. Он поднял голову, и его мутные глаза скользят по моему лицу, по фигуре и не задерживаются ни на чём. Рольф роняет голову на руки и всхрапывает.

А за спиной скрипучий смех свекрови: «Ты чего вырядилась так! Думала напугать его, что б протрезвел? Юродивую как ни наряжай, юродивой и останется. Ряженой.»

Я бегу наверх, падаю лицом в подушку и рыдаю.

—Ей нянька! Как тебя по имени-то?

Вопрос Берты выдернул меня из воспоминаний. Растерявшись, я чуть было не назвала свое имя, кашлянула в последний момент и произнесла:

— Жаннета.

В горле все еще стоял ком, так что я продолжила есть.

Берта, видимо, заметила что-то в моём лице, потому что хитрый прищур исчез и она заговорила другим тоном — тише, мягче, насколько вообще могла быть мягкой женщина, которая пять минут назад грозилась выжать молоко из помощницы.

— Ты это… не бери в голову. Языком мелю, что помелом мету. А коли нервничаешь перед собеседованием, так спрашивай! Я тут самого детства служу, все знаю.

Я робко улыбнулась, не зная, с чего начать. Вопросов было много.