Это не лечится

Глава 1. Аглая.

- С вас две тысячи сто пятьдесят шесть рублей, - монотонно бросаю, не отрывая взгляда от монитора. Виски сдавливает тупая усталость, а в голове отсчитываются последние минуты этой бесконечной смены. - Чек нужен?

- Ох, вроде ничего не взяла, а такая сумма вышла… - растерянно бормочет старушка по ту сторону кассы.

Поднимаю на нее взгляд как раз в тот момент, когда она беспокойно начинает рыться в своей старенькой потрепанной сумочке. Спустя пару минут женщина сдается и тяжело вздыхает.

- Как неловко… - почти шепотом говорит она. - Кажется, я взяла с собой только две тысячи, - ее глаза увлажняются, пальцы нервно теребят шуршащие ручки пакета. - Давайте, пожалуйста, уберем творог, - пауза. - Да, и молоко, - начинает вытаскивать продукты обратно на кассу, но резко останавливается, как будто что-то вспоминает. - Нет, молоко, не нужно убирать. Мой Барсик не проживет без него и дня, а дома совсем немного осталось. Да и Ванечка очень любит молоко с моими булочками, а он как раз завтра должен приехать. Нет, молоко точно оставляю. Что же тогда удалить? - уже чуть не плача рассуждает она.

Снова смотрю в монитор на товары покупателя. В основном фрукты, овощи и молочка. Кошачий корм и туалетная бумага.

- Придется, наверное, отказаться от винограда. Жаль, обожаю этот сорт… Но ничего, обойдусь, - смотрит на меня со слабой, виноватой улыбкой и протягивает дрожащей рукой гроздь.

Сердце сжимается от щемящей несправедливости всего этого. Не думая, возвращаю ягоды обратно в её пакет.

- Возьмите, пожалуйста, виноград обратно, бабуль. Его только привезли, он свежий очень вкусный. Нельзя отказывать себе в маленьких радостях, - проговариваю на одном дыхании. - С вас две тысячи рублей. А остальное я вложу за вас.

Женщина ахает, прикладывая ладонь к груди. На глазах выступают слезы, и она отчаянно машет головой.

- Нет, нет. Что ты, дочка? Так нельзя. Я так не могу.

- Не отказываетесь. Считайте, это мой вам подарок к празднику, - улыбаюсь ей своей самой широкой улыбкой и быстро пробиваю чек.

- Я занесу тебе деньги в следующий раз, дочка! Я обещаю. Ты же знаешь, что я постоянно прихожу в ваш магазин, - настаивает она.

- Не надо, честно. С Наступающим!

- Господи! Спасибо тебе большое, моя хорошая! Я даже не знаю, как отблагодарить тебя.

- Просто будьте здоровы.

Старушка убирает ягоды обратно в пакет, протягивает мне две тысячи, а я взамен отдаю ей чек. Она добродушно улыбается, разворачивается, чтобы уйти, но вспомнив что-то, останавливается.

- Как тебя зовут, милая?

- Аглая. А вас?

- А меня Лидия Ивановна. Я принесу тебе свои булочки. Я пеку очень вкусные булочки! Мой Ванечка просто в восторге от них.

- Спасибо вам, Лидия Ивановна. Буду ждать.

- Тебе спасибо, Аглаюшка!

Женщина машет мне рукой на прощение и скрывается за раздвижными дверьми.

Откидываюсь на спинку неудобного стула, потираю виски. Даю себе пару минут передохнуть, прежде чем выложить товар, который привезла в тележке, перед тем как отпустить покупателей.

- Эх, Глаша, Глаша, - сбоку подходит Наташа, коллега, саркастически похлопывая в ладоши. - Ты всегда такая добренькая, всем прощаешь то пять рублей, то десять, а самой потом жить не на что.

Подрываюсь с места, хватая из тележки упаковку жвачек и, отвернувшись, начинаю выкладывать их на стеллаж.

- Да, ладно. Не дуйся, - хихикает блондинка у меня за спиной. - Я же не со зла.

Продолжаю заниматься своим делом, не обращая на нее никакого внимания. Пара минут, и девушка, фыркнув, удаляется от меня в другую зону магазина.

Пока раскладываю товар, время незаметно переваливает за половину десятого. Остаётся полчаса, потом — снятие кассы, пересчёт, и наконец-то свобода. В конце смены я молча докладываю в кассу недостающие сто пятьдесят шесть рублей из своего кошелька. Администратор сверяет выручку с отчётом, кивает, и я могу уходить с чистой совестью.

В тесной раздевалке натягиваю старенькие кроссовки, совсем не зимние. Короткую белую куртку, рыжий шарф и шапку. Машу на прощание оставшимся и выхожу через чёрный ход на улицу. В лицо сразу бьёт ледяной ветер. Ежусь, отходя от козырька, и почти бегом несусь до остановки, успевая запрыгнуть в подошедшую маршрутку.

В этот час народу немного. Оплатив проезд, устраиваюсь у окна, достаю из рюкзака наушники. Втыкаю их в телефон, запускаю плейлист, и в ушах разливается хрипловатый голос — моя любимая песня последних недель.

Закрываю глаза, растворяясь в звуке, пока откуда-то не начинает сильно дуть. Оглядываюсь — окон рядом нет. Но до носа доплывает едва уловимый запах табака. Видимо, водитель приоткрыл своё окно покурить. Кутаюсь в шарф поглубже и снова отключаюсь. Через несколько минут становится теплее, и я проваливаюсь в дремоту, едва не проспав свою остановку. Выскакиваю из маршрутки в последний момент.

Перебегаю дорогу по «зебре», сворачиваю к знакомой веренице двадцатиэтажек. Подхожу к своему подъезду, захожу внутрь — становится чуть теплее. Обычно путь от остановки занимает минут пять, но сегодня мороз такой, что успела продрогнуть до костей.