Это не Отбор!

- 21 - 2

– Дробь? – Жалобно позвала девушка.

– Нет, – ответила я.

Лика вцепилась пальцами в мое запястье. Фейврис сочувственно продолжил:

– Что ж, раз жизнь «наставницы» для тебя ничего не значит, может будет интересно узнать, почему тебя отверг эрм Амарант? Почему его сути настолько претит присутствие в своей жизни кого–то вроде тебя больше чем на несколько часов?

– Не слушай его. – Одернула я, отставив ногу, преграждая путь поддавшейся вперед кандидатке.

– Но он же бог дегкона, Дробь. – Понуро произнесла девушка. – Как мы можем ему противостоять?

Разумное сомнение. И все же, псевдолекарь стоял там в проходе, возвышаясь над нами скалой, но не делая попыток что–либо предпринять.

– Он ограничен правилами мира. – Прикинула. У меня не смогли забрать дегкон без разрешения. Не выкинули с Отбора. Не развоплотили щелчком пальцев. – Или ритуала. Так, Фейврис?

– Так. – Легко подтвердил он. – Ритуал – тонкое плетение. Лишние нити силы могут испортить финальный рисунок. Но свою вещичку я забрать могу.

Избранная внезапно вскрикнула. Мантия в моих руках засветилась, опаляя кожу огнем. Я дернулась, разжимая хватку. Ткань извернулась змеей и рванула по воздуху вверх вместе со связанной кандидаткой. Прямиком к Фейврису.

Я бросилась следом.

– Лика!

Она попыталась задержать движение. Упиралась босыми пятками в ступени, заваливалась набок, но мантия неуклонно тащила ее вверх.

Я не успела.

Фйеврис ловко перехватил Лику за талию, развернулся боком, непринужденно поймал меня за грудки и зашвырнул в зал амфитеатра. Я пролетела метров пять и еще столько же меня протащило по гладкому отполированному полу.

– Шарлотте суждено подарить рождение божественной сущности. – Донеслось мне вслед.

– Вот уж нет. – Возразила я, поднимаясь на ноги. – Ей суждено жить в космо–мире, стать жрицей ледяного пламени и возродить утерянную магию!

– Лика пойдет учится на юриста. – Передразнил неблагодарный девичий голосок, нисколько не смущенный своим нахождением в плену у монстра. – Нет, она пойдет на экономиста. Тогда уж на медика, свой врач в семье будет. Бе–бе–бе.

– Повозникай мне там еще! – Прикрикнула я и перешла на тягучий раздражающий тон. – Дробь, почему ты не рожаешь? Какая разница от кого. Ты самодостаточная взрослая сепарированная женщина. Родишь для себя, этим увеличишь женскую энергию, на нее нужный мужик притянется. Если он тот самый, то ребенок будет не помехой, а, наоборот, скрепит отношения. – Я шмыгнула носом. – Потратишь на него лучшие полгода своей жизни, а потом он вырастит, превратиться вот в это, – указала я на нее, – и разобьет тебе сердце, выбрав вместо проверенного и достойного кавалера какого–то недобитого травника с высоким уровнем распущенности и морального разложения.

– Не говорила я такого, – пропищала девушка.

Я только отмахнулась, обращаясь уже к Фейврису.

– Отпусти мою Избранную!

– Иначе что? – Не проникся он серьезностью моих намерений.

Много ли вреда я могу нанести юному недобогу?

Если правильно выбрать цель – много.

У женщин оно как, приметила блестяшку (а я приметила!) и все, пока не заполучит, не успокоится. Плешь проест, череп вскроет, ложечкой зачерпнет, но своего добьется.

Оправив волосы, я спринтером понеслась на Фейвриса. Он не придал значения моему десятиметровому забегу, практически сразу списав со счетов, поэтому, когда я со всей дури в него врезалась (а дури во мне много), он оказался не готов. Пошатнувшись, представитель дегкона сделал пару шагов назад, но все же не упал. А вот Лику отпустил, чтобы удержать равновесие. Девчонка упала на пол и тут же поползла в сторону.

– Все никак не угомонишься? – Ухватил недобог меня за шкирку, отрывая от себя. – Ты еще долго? – бросил он кому–то. Кончики пальцев прощально мазнули плиту, когда рыжий беспредельщик поднял меня над землей, будто нашкодившего котенка. – Освободи уже ее сущность или я перестану себя сдерживать!

Я покосилась в сторону, пытаясь сообразить к кому адресовано обращение.

Столестный амфитеатр несколько иначе, чем я представляла. Сумбурное смешение стилей сбивало с толку.

По всему залу были расставлены курительницы, дым от которых смешивался с влажным туманом. В воздухе парили бумажные фонарики. Аляповатые ковры и пестрые подушки украшали ступенеобразно возвышающиеся ряды сидений.

Внизу, в центральной части амфитеатра стояли три невысокие платформы. Высеченные из черного камня прямоугольники располагались лучами солнца, касаясь друг друга острыми краями изголовья. На двух из них были вырезаны незнакомые символы. На поверхности третьего лежала девушка в кроваво–красном платье, полы которого волнами спускались вниз. Ленты стягивали ее руки нал головой, в то время как она с мертвецки–белым лицом оставалась без сознания.

Рядом, склонившись над кандидаткой, спиной к нам стоял мужчина алом шелковом халате на азиатский манер. Когда Фейврис позвал его во второй раз, тот вскинул ладонь вверх и поднял указательный палец. Мол, еще минутку.