Это она

​​​​​​​Как все началось?

Как все началось?

Дайте подумать.

Говорят, начинать нужно всегда с самого интересного: с убийства или, скажем, со сцены секса. Надо сразу дать понять зрителю, читателю или слушателю, с чем ему придется столкнуться. Поэтому я, пожалуй, начну с рассказа про дрочку. Вот вы, например, как обычно мастурбируете? Не смущайтесь, в конце концов, все люди дрочат, нет ничего более естественного, чем мастурбация; в конце концов, у нас есть руки, и они дотягиваются до гениталий не просто так.

Наверное, если у вас есть компьютер, то вы вводите во «Вконтакте» в поиске видео какой-нибудь запрос вроде hot sex (да знаю я, что вы не такие, но смотрите ведь, а?), может, иногда добавляете к запросу словечки вроде solo, play with toy или вставляете между хот и секс слово group, расставляете ноги пошире, устойчивее ставите стопы… Девушкам, думаю, удобнее закидывать ноги на стол, потому что так таз слегка приподнят, я это немножечко знаю, ну, может, не всем так надо, но вроде так приятнее. Быстрее, что ли… Вот, значит, включаете ролик и, передвигая курсор, выбираете самый сладкий момент.

Для меня самым сладким моментом была она. Самым, самым сладким. Приторным настолько, что сводит челюсти. Может быть, вы делали так в детстве — мама купит сгущенку к чаю, а ты ныряешь в банку, и металл скребет волнистую крышку, и суешь в рот всю ложку, и мажешь уголки рта, губы липкие, и хочется еще и еще, просто взять и вылакать банку языком. Так было с ней, понимаете? Ел и не мог насытиться.

Честно говоря, я сладкоежка жуткий: поэтому, когда мастурбирую, представляю ее.

Кстати, сколько раз вы дрочите? Вы извините за некорректный, даже грубоватый вопрос, но, кажется, обстановка подразумевает некоторую откровенность. Я просто хочу обозначить, что я дрочу очень много, особенно теперь, когда, выражаясь буквально, потерял доступ к телу. К прекрасному, к слову, телу, я боготворил его.

Не хочу вводить вас в заблуждение словом «много», дрочу я не прям уж несколько раз, я бы сказал — от одного до пяти в особо тоскливые дни, потому что я думаю о ней постоянно, а когда думаю о ней, то мастурбирую. В «одиночке» это делать весьма комфортно; знаю, что сейчас камеры оснащают видеофиксацией, но в моей ничего такого нет, поэтому я волен мастурбировать когда хочу, не смущаясь глаз сотрудников колонии. Впрочем, я не стесняюсь их и так.

Коридорный проверяет камеру раз в двадцать минут: заглядывает в глазок, и если я сижу на постели, то, как вы понимаете, он не просит подняться вежливо. Справедливости ради, на кровати меня не ловили, да и ложусь я на шконку редко. Обычно я сижу на табурете и дрочу себе, глядя в окно и представляя ее; за этим меня и палили. Когда мастурбируешь пять раз на дню, какой-то да придется на проверку. Сначала сотрудник открывает «кормушку» и кричит вроде «Лицом к стене!» Тогда ты должен подняться и встать раком, подняв руки вверх, как птица крылья, вывернув ладони наружу.

В первый раз я стоял, упираясь макушкой в стену, и с члена капало, я не успел убрать — все-таки, несмотря на мою сексуальную активность, я не какой-то извращенец, однако и стыдиться мне точно нечего. Да и потом — пусть привыкают. Им на мой член еще много лет смотреть: статья сто пятая, часть вторая, пункты «а» и «д», означает «надолго». Меня, разумеется, оприходовали дубинками: били сильно, по всему телу, молотили тупо и от души, и я лежал калачиком, прикрывая голову, чтобы не разбились очки — они, видите, чуть съехали, дужка все-таки скособочена, — и потом еще сутки просто спал, потом пришел врач… Потом я сидел пятнадцать суток, но мастурбировал и там, у меня, наверное, повышенный тестостерон и уровень любви к ней, потом коридорным надоело за мной подглядывать, да и наказания за дрочку в уставе нет, есть нарушение распорядка и формы одежды, сами понимаете, когда брючины болтаются на щиколотках, то это портит эстетический вид, но меня это мало заботит. Я вообще как-то с равнодушием отношусь к тому, что происходит вокруг. Вы, наверное, читали мою характеристику, дословно не помню: индифферентность к окружающей обстановке, отсутствие эмпатии, патологическая фиксация. Навешали ярлыков. А я нормальный, правда, даже обычный, просто чувак, которого в школе дразнили «четырехглазым» из-за очков, но очки я ношу, потому что читаю много.

Здесь, кстати, удивительно богатая библиотека. Много классики: Гюго, Достоевский… Мне очень импонируют образы Клода Фролло и Рогожина, понимаете, о чем я? Помните, в «Соборе Парижской Богоматери» было: «Любить ее ножку, ручку, терзаясь ночи напролет на каменном полу кельи»? А прекрасное в «Идиоте» — на полу сброшено богатое шелковое платье, раскиданы цветы, ленты, а в ногах, в ногах — помните: «В ногах сбиты были в комок какие-то кружева, и на белевших кружевах, выглядывая из-под простыни, обозначался кончик обнаженной ноги: он казался как бы выточенным из мрамора и ужасно был неподвижен»… «Это ты? — спросил его князь Мышкин, подразумевая простое «ты убил?», и Рогожин ответил: — Это я».

Это я.

Классику люблю со школы, здесь же заучиваю наизусть. Вы не поверите, но сидельцы зачитываются Достоевским, особенно «Преступлением и наказанием» Федора Михайловича и «Воскресением» Льва Николаевича, поэтому внизу, на желтых страничках, остаются жирные следы от грязных пальцев, а переплет насквозь пропах табаком. Курево тут кончается быстро, потому что сигареты используют как валюту, как-то они обмениваются им по трубам… Они это называют странно вроде «мокрой дороги» или «по-мокрухе», вы уж простите мне, я не знаю точно — я не курю, да и не общаюсь ни с кем. Мне живая речь вообще не требуется: я много разговариваю с ней, моей звездочкой, поэтому к вечеру словарный запас иссякает полностью. Даже в полтора часа прогулки я тоже общаюсь с ней, только уже у себя в голове.

Чему вы улыбаетесь? Моим диалогам со звездочкой или тому факту, что зэки отправляют курево по канализации? Сейчас, слышал, в других зонах вваривают решетки прямиком в трубы, но мы находимся далеко от цивилизации, поэтому мне, к сожалению, тоже приходится сушить толчок, иначе не пройдет «конь» по «трассе». Это дело нехитрое, просто вонь в камере стоит такая, что глаза слезятся, и мне не нравится запах. Поэтому через меня стараются гнать в самом крайнем случае, потому что я, ну… Вы же читали — индифферентен к окружающей обстановке, а если меня бить, то могу и ответить. В «одиночку» не попадают за покладистый характер.