Это про нее или про тебя?

Глава 1. Последний вечер.

"Я тебя больше не люблю..."
Именно это раздавалось в голове пульсирующим эхом. Слова будто застряли, не поддавались тщетным попыткам их хоть как-то проглотить или выплюнуть. Комната наполнилась едким дымом безысходности и абсурда.
"Почему?"- именно этот вопрос Лика хотела задать Максиму, именно тому человеку, которого она без памяти любила, и этот человек ей сказал, что ее больше не любит.
Он сидел с присущим ему хладнокровием на диване, листая ленту новостей в соцсетях. Легкая ухмылка затаилась на его губах. Его тело и движения говорили о том, что он очень собой доволен, будто только что покорил Эверест или ему вручили Оскар. В целом, это был его стандартный образ на каждый день и любую ситуацию, будь то день рождения или похороны. Он проронил эту фразу так, будто спросил: "Как дела?".
Лика стояла, не ощущая земли, она проваливалась сквозь нее. Слезы стремительно наворачивались, но она помнила золотое правило установленное Максимом: "Плачут только слабые".
В этом доме плакать или проявлять эмоции слабости было под тотальным запретом. Легкое всхлипывание могло довести Максима до дичайшей ярости. Ему было все равно по какому поводу Лика расстроена, главное - не расстроить его.
Лика все же решилась задать вопрос. Она понимала, что услышит в ответ то, что в очередной раз разобьет ее и без того покалеченное сердце. Она была готова, ее годами дрессировали слушать, быть покорной, не игнорировать. Так уж она привыкла, ее ломают, а она снова задает вопрос: "Почему?"
-Ты меня не привлекаешь внешне, я не хочу с тобой спать. Я не хочу от тебя детей. Хотя ты сама виновата, что у нас их с тобой нет. Ты мне противна,-хладнокровно ответил Максим, не отрываясь от экрана телефона.
Лика знала этот текст наизусть, каждое слово, она буквально шевелила губами, а говорил их Максим. Она не хотела верить в то, что когда-то тактичный молодой человек, робкий и смущенный на первой встрече, превратится в тирана и диктатора. Она будто вытягивала из памяти того Максима, но он бесследно ускользал.
Она металась между двух мыслей. Просить прощения, умолять о помиловании или же признать, что это начало конца.
Максим гордо встал с дивана и двинулся в сторону кухни, видимо, эти "Шекспировские страсти" в нем пробули аппетит.
Лика не одна осталась в комнате, с ней были боль и тревога, с которыми она "дружит" на протяжении 7 лет.