Это развод, мой герцог!

Глава 2.

Мне, правда, нравился наш дом. И не потому что, как неизменно повторял муж, строительство обошлось ему в целое состояние… Просторный, трехэтажный, с террасами и большим садом.

Там не нашлось места для организованных клумб, и садовник прорубал тропинки каждые три дня. Зато деревья и кустарники росли так, как нигде в Бездне. Растения вообще меня любили.

Первые годы я глупо верила, что Маркус оценит, как здесь замечательно, и съедет с холостяцкой квартиры. Что мы будем жить вместе, а по утрам пить кофе с видом на лужайку.

— Мне отвратительна эта полянка. Она слишком лысая, — возражал он. — Не хмурься, Виола. Прикажи подать кофе в кабинет.

Он единственный из близких, кто терпеть не мог называть меня Ви. В особняке муж ни разу не задерживался дольше, чем на пять дней подряд.

И это в первые, самые нежные годы, когда мы оба еще старались прислушиваться друг к другу. Нет, прочь иллюзии. Это я искала в его глазах то, чего там никогда не было.

Деревья росли стремительно, и через пять лет с южной стороны я любовалась не только небольшим водопадом, для которого сюда пришлось перетащить скалу, но и настоящим лесом.

— Отстань, Виола. Сиди на улице, если тебе так нравится. Я же тебе не мешаю. Только сначала принеси кофе в постель… Эй, ты куда? Будь добра, задержись.

Так прошли первые десять лет. Муж постоянно пропадал по разным мирам. Причем мог молчать несколько месяцев — о том, что он в порядке, я узнавала у его коллег. Была у него одна особенность, которой я стыдилась, и долго не рассказывала о нашей свадьбе подругам. Не хотела, чтобы меня жалели.

— Сколько можно пилить, — цедил он, когда возвращался в столицу, то есть ко мне. — Ты знала, за кого выходила замуж. У тебя есть все, чего только пожелает знатная дама. Нет, отпуск я взять не могу. Я через два дня должен быть через четыре мира отсюда.

— Но ты обещал… — вздыхала я. — Говорил, что все остальные личины несущественны. А мы почти не видим друг друга. Я думала…

— Я прихожу домой отдохнуть и получаю одни претензии. Оплачиваю все счета. Покупаю подарки. Хожу с тобой, куда ты просишь. Но ты никогда не бываешь довольна. Не видим — потому что ты не включаешь ночник и не любишь искусственный свет. Я хочу тебя, как ни одну женщину раньше. Ну же, Виола…

Я раз пять пробовала с ним расстаться, но законы Бездны написаны так, что без согласия супруга развод невозможен. Маркус злился, я скандалила — он не подписывал документы. Просто сжигал.

Как-то мы провели в контрах целый год. Ни одной ночи вместе, а потом я сдалась и мы еще полгода мирились. В этот период он появлялся здесь ежедневно. С улыбкой, с цветами, такой же влюбленный, как в первые дни.

Тем не менее, через десять лет после свадьбы я впервые пошла к очень хорошему адвокату и оплатила консультацию. Вскоре беременность положила конец и этим попыткам. Я, было, решила, что это шанс или знак… В общем, снова поверила в нашу историю. Только вот за все три года, что я носила сына, он, высший демон, его даже не почуял.

Для него не изменилось ничего. А я перестала бегать по окнам и замирать при его появлении. Будет как будет… И на его ласки, которые раньше сводили с ума, отвечала через раз. Маркус от этого первое время ревновал и зверел.

Потом решил, что это очередная попытка бунтовать, то есть заставить его остаться. Приходил после полуночи, молча брал меня и исчезал, так же не говоря ни слова.

Скрывать живот мне не составляло труда… Специфика расы. Проснулось какое-то невероятное упрямство. Сейчас я понимаю, что это была молчаливая обида. Новое для меня чувство: раньше я не умела скрывать эмоции. Но муж научил.

Малыш родился настоящим богатырем. Его папаша на тот момент, как всегда, отсутствовал.

Через несколько недель сыну исполнится год. Герцог по-прежнему не догадывался о его существовании. Последнее письмо от него я получила три недели назад. Мои слуги и друзья не распространялись о ребенке, понимая, как дороги мне эти месяцы относительного спокойствия.

Что же, четырнадцать лет от церемонии бракосочетания позади. Я поставила щиты вокруг парка и внутри дома. Маркус не сможет появиться внезапно. Потрепать меня по щеке и утянуть в кровать. Рассказать, как долго он этого ждал, заглушая мои протесты поцелуями.

… Экипаж подъехал почти к парадной. Наверху на ступеньках стояла Беррион. Ее смоляные волосы развевались во все стороны, как у языческой богини. В груди у великанши клокотало. Малыш, прижатый к боку, радостно гулил.

— Сначала он поджег ковер, затем загорелась лошадка. Он чему-то радовался, а у меня задымился передник…

— Беррион, без паники, — спокойный голос всегда действовал на нее как надо.

Мы многое пережили вместе. Для Берри, главное, не волноваться, и она вполне может выйти против целой армии.

— Все этот паразит, ваш муженек. Стоило ему появиться в городе, и ребенок сам не свой. Был ведь как шелковый. Кровиночка. Вылитый вы.

Наш «шелковый», помимо физической силы, отличался любопытством, изобретательностью и еще склонностью к гимнастическим упражнениям. В неудачные недели под договор о неразглашении мы меняли трех, а то и четырех нянь.

— Что такое говоришь? При чем здесь Маркус?

Видит Богиня, я еще не готова к тому, чтобы с ним встретиться.

— Ну, — замялась Берри. — Сегодня он объявился на скачках. Поставил кругленькую сумму на третьего фаворита в списке. Его узнала Даринка, та черненькая из кофейни, помните? Она сейчас принимает ставки.

Вернулся в Бездну, разгуливал по столице, домой не показывался. И если верить Лэндри, на каждом углу трепался, что я ему без надобности.

— Ма, — протянул малыш приказным тоном. — А-а-а-а-ум.

У экипажа лопнуло колесо. Когда мальчик капризничал, то ломалось все, что держалось кое-как. От этого одна польза. Значит, по дороге не случится аварии.

Однако я поскорее подхватила сына на руки и унесла в дом. Если он соскучился, то не угомонится, пока не поест.