Это счастье быть любимым

Глава 1. Библиотека. Вторник. Почти восемь вечера.

Библиотека гудела тишиной. Не мёртвой, не скучной, скорее живой, внимательной. В этой тишине слова шептали с полок, страницы шуршали в ладонях, и только шаги нарушали покой, как капли дождя в стеклянной банке.

Диана вошла в главный зал, чуть поёжилась от смены температуры, и привычно направилась вглубь — туда, где редко кто задерживался.

Она любила ходить сюда одна, как будто у неё был собственный маршрут, как у героя приключенческого романа. Только она знала, что искать. Только она знала, что может найти. Диана шла вдоль стеллажей, перебирая глазами номера полок. За последние две недели она трижды безуспешно искала одну конкретную книгу, помянутую вскользь на одной из лекций. "Поэтика образа в литературе XIX века", редкое издание с маргиналиями малоизвестного критика.

Для курсовой. Для себя. Для того, чтобы понять, как слова, давно написанные, до сих пор могут резать по-живому.

Она шла между рядами, медленно. Пальцы, как всегда, скользили по корешкам, читая их на ощупь. Иногда ей казалось, что книги сами отзываются на прикосновение, чуть замирают под ладонью.

Когда она свернула за угол, сердце екнуло: у нужной полки уже кто-то стоял.

Мужчина. Высокий, в чёрной рубашке и тёмно-синем пальто, слегка небрежные волосы, движения — точные, но неторопливые. Он как раз вытянул тот самый том — тёмно-зелёная обложка с золотым тиснением.

Диана на миг замерла, как будто колебалась: подойти или не мешать. Но книга была слишком важна. И — что она не могла не заметить — его профиль в полутьме выглядел почти кинематографично. Чуть опущенные ресницы, чёткая линия подбородка, пальцы, аккуратно придерживающие корешок, как будто это было не издание, а нечто живое, драгоценное.

Она подошла ближе. Голос прозвучал немного хрипло, но уверенно:

— Извините.

Он повернулся. Взрослый. Не студент — это стало ясно сразу.

В его взгляде не было раздражения, скорее удивление. Серые глаза, спокойные. Но с тем особенным светом, который появляется, когда что-то или кто-то внезапно заинтересовал.

— Да — ответил он — Вам он тоже нужен?

— Очень. Я за ним долго охотилась.

Он посмотрел на обложку, потом снова на неё. Уголки губ дрогнули в лёгкой, почти ленивой улыбке.

— Кажется, мы оба немного одержимы редкими книгами. Интересно... как решаются такие столкновения? Кто первым заметил? Кто первым дотронулся? Или может быть, кто сильнее хочет?

— Возможно, ещё не поздно проявить благородство — ответила она, наклоняя голову — Или мы уже на этапе битвы?

Он усмехнулся, чуть, еле заметно.

— Я не из тех, кто дерётся за книги. Предпочитаю... сотрудничество. Предлагаю компромисс — читаем вместе.

— Это обычная практика у вас? Предлагать незнакомкам совместное чтение? — в её голосе зазвенело кокетство, тонкое, как золотая нить.

— Только если книга стоит того — сказал он и снова взглянул на неё. — А вы как думаете?

Диана прикусила губу, сдерживая улыбку.

— Я думаю, это будет... интересно.

— Как вас зовут?

— Диана.

— Валентин — представился он после паузы.

Молчание снова пришло. Но оно уже не было неловким. Он не забрал взгляд, но и не навязывался. В его глазах было что-то спокойное, но цепкое, как будто он не просто видел её, а слушал, чувствовал.

Они сели за самый крайний стол у окна. За стеклом медленно стекали капли дождя, как будто кто-то писал письма по стеклу. Диана ощущала, как сильно слышно её собственное дыхание и каждое движение Валентина.

Он читал вслух, нечасто, но точно, будто отмерял каждое слово. Его голос ложился на страницы как бархат. Диана то и дело улыбалась не столько книге, сколько ему.

Время перестало быть линейным. Они словно существовали в отдельном кармане реальности, где были только они, книга и дождь.

— Вам нравится спорить, Диана? — вдруг спросил он, не поднимая глаз. На губах играла тень улыбки, но голос был совершенно серьёзный.

Она чуть удивилась вопросу, приподняла бровь.

— А с чего вы это взяли?

— По вашему взгляду. Вы всё время чуть прищуриваетесь, когда не согласны. И хмурите бровь на полсекунды раньше, чем начинаете говорить.

Она рассмеялась.

— Наблюдательный вы.

— Профессиональная деформация, — отозвался он, наконец глядя на неё. — Я привык считывать реакции. Особенно когда кто-то явно наслаждается спором, даже притворяясь, что нет.

— Мне нравится встречать достойных оппонентов, — ответила она быстро. — А вам?

Он не отвёл взгляда. Наоборот — будто стал смотреть глубже.

— Мне нравится, когда кто-то умеет читать между строк.

Она не отвела взгляд. Внутри неё что-то дрогнуло, как колокольчик под ветром. Между ними образовалось пространство, наполненное напряжением, тёплым и почти сладким. Каждый его взгляд, каждое слово, даже тишина рядом с ним — всё будто говорило, что это не случайная встреча.

Иногда между ними возникали паузы, полные несловесной густоты. Их разговор был как шахматная партия, но с теплом, которое невозможно было скрыть. В ней было что-то светлое, живое, упрямо искрящее. В нём — сдержанность, под которой явно дышало что-то неспокойное.

Когда они дошли до последней страницы, Диане вдруг стало обидно. Не за книгу. За то, что это могло закончиться.

Она не сразу встала. Пальцы задержались на переплёте. Он всё ещё смотрел в книгу, но краем глаза следил за ней — чувствовалось это почти физически. В воздухе повисла нерешённость, будто оба не знали, как правильно завершить встречу, которая не ощущалась случайной.

— Спасибо, — сказала она, поднимаясь. — Это было очень... неожиданно.

Голос её прозвучал тише, чем обычно. Будто она боялась спугнуть что-то хрупкое.

Он кивнул, не сразу, будто обдумывая каждое слово.

— Редкость — в том, чтобы встретить интересного собеседника, а не в самой книге.

Она посмотрела на него чуть дольше, чем следовало. И вдруг улыбнулась — по-настоящему, тепло, чуть растерянно, так, как улыбаются, когда не хотят прощаться.