Это счастье быть любимым

Глава 4. Зонт на двоих. Кафе. Тепло.

Дождь пришёл внезапно, распахивая двери и принося с собой сырость, шум и странное чувство тоски. Сначала капли лениво постукивали по крышам и листьям деревьев, пробуя землю на вкус. Потом небо разверзлось — резким, тяжёлым вздохом — и хлынуло, не разбирая, кто успел укрыться, а кто остался наедине с этим водяным наваждением.

Диана стояла под широким навесом у входа в корпус. Сухая, но почти неподвижная. Она не шагнула вперёд, не спряталась глубже — просто стояла, словно зачарованная. Дождь бил по асфальту, разбивался о перила. Воздух дрожал от свежести. Капли с глухим звоном скатывались по крыше над головой. Всё вокруг словно замерло, застыло в этом шумном спокойствии.

Диана обняла себя за плечи, не от холода — от какой-то внутренней дрожи. Ливень был как очищение. Как возможность — хотя бы на мгновение — остановиться. Не притворяться. Не бежать.

Мысли плавали между строк лекций и лицами, к которым привыкла, но которых всё меньше понимала. И вдруг — шаги. Ещё не различимые, но уже близкие. Они резонировали внутри неё, как тихая уверенность, как знакомая мелодия, которую не слышала целую вечность.

Валентин.

Он вышел из корпуса, остановился, глядя на небо. Он не торопился. Вгляделся вперёд. Увидел её.

И на лице его появилось то выражение, что бывает только в моменты искреннего удивления и радости — когда видишь кого-то, кого не ждал, но чьё присутствие внезапно кажется самым правильным.

Он подошёл ближе. Не спеша. Уверенно.

— Диана — произнёс он негромко, с мягкой интонацией, в которой звучало удивление, тёплая забота, и что-то ещё, неоформленное словами — Вы здесь... не ушли сразу?

Она повернула голову. Волосы её были чуть влажные на концах — от влажного воздуха или от первых, ещё не решительных капель. В её глазах отразился дождь.

— Я... просто замерла — сказала она тихо. — Иногда приятно... остановиться. Просто смотреть, как вода падает с неба. Как будто смывает всё ненужное.

Он остановился рядом. Почти касаясь плечом. Пространство между ними стало узким, почти интимным.

— Пожалуй, вы правы. Дождь иногда звучит честнее, чем слова.

Диана молчала. Только уловила едва заметный запах — его. Свежесть, немного кофе и что-то пряное, почти как гвоздика. От этого ей стало как-то особенно тепло. Неожиданно. Почти небезопасно.

— Вы без зонта? — спросил он.

— Как всегда. Умудрилась забыть. Хотя ведь обещали, — она улыбнулась одними уголками губ.

Он достал зонт. Тёмно-зелёный. Складной. Он был чуть потрёпан по краям — видно, бывал в переделках. Он раскрыл его лёгким движением руки, держа немного сбоку.

— Пойдёмте. Здесь недалеко есть кафе, тёплое, с неплохим чаем. Думаю, нам не помешает немного согреться.

Он сделал шаг вперёд, наклонил зонт, чтобы капли не попадали ей на волосы, и ждал. Диана на секунду замялась. Потом шагнула ближе, под зонт. И в этот момент плечи их почти соприкоснулись.

Эта незначительная близость — как вспышка. Простое касание ткани её куртки и его руки пробудило в ней лёгкую дрожь.

Он чуть наклонил зонт к её стороне. Она почувствовала, как его пальцы почти коснулись её локтя, словно приглашая: "не бойся".

— Вы так спокойно стояли — произнёс он — Я на секунду подумал, что вы разговариваете с дождём.

— Может, и разговаривала, — её голос стал мягче. — Иногда легче, чем с людьми.

Он усмехнулся:

— Надеюсь, со мной будет не сложнее.

— С вами... пока всё очень даже хорошо, — ответила она, чуть опустив взгляд, будто не хотела, чтобы он увидел, как её щеки вдруг порозовели.

Они шагали медленно. Он держал зонт, заботливо следя, чтобы она не промокла. А она чувствовала: между ними что-то растёт. Нечто хрупкое, тёплое, неуловимое.

Иногда их плечи вновь касались друг друга. Иногда она чуть наклоняла голову, и её волосы касались его щеки. Он не отстранялся. И она — тоже. Эта тишина между ними была не неловкой. Она была правильной. Доверительной.

Путь до кафе был коротким. Но ей казалось — они идут вечность. И она не спешила. Ни за что не спешила бы.

Кафе встретило их тёплым светом, запахом корицы и чего-то домашнего. Деревянные столики, мягкие подушки, на стекле — дорожки дождя. Бариста махнул Валентину — знакомый жест, дружеский. Валентин улыбнулся в ответ.

— Часто тут бываете? — спросила Диана, снимая куртку.

Волосы слегка прилипли к вискам. Он заметил это. Хотел бы помочь, но не осмелился.

— Иногда. Когда хочется спрятаться от всего. А сегодня... просто захотелось спрятаться с кем-то — ответил он, глядя прямо в её глаза.

Они уселись в уголке, чуть отдалённом от других столов. Пространство между ними было уютным.

Он заказал имбирный чай с мёдом и лимоном, миндальные круассаны и вишнёвый тарт.

Когда он вернулся с подносом, она уже чуть расслабилась. Сидела, откинувшись на спинку диванчика, тишина между ними была сладкой, не обязывающей.

— И всё-таки вы меня удивляете — сказала она, принимая чашку. — Сначала — кафедра, потом — дождь, теперь — чай. У вас всегда так легко получается быть... рядом?

Она провела пальцами по чашке, согреваясь от стекла, как от руки. Её пальцы были тонкими, немного холодными.

Он усмехнулся и чуть прикрыл глаза на её вопрос.

— Нет. Обычно — совсем наоборот. Я тот человек, который долго подбирает слова и вечно боится сказать лишнего. Но с вами всё как-то само. Как будто мне не нужно притворяться.

Диана слушала, не перебивая. Смотрела на него, как на что-то редкое — не яркое, но настоящее.

— Мне с вами тоже спокойно. И это немного пугает. Потому что я не знаю, куда это может завести.

Он наклонился вперёд. Не навязчиво — просто стал ближе. Глаза его были внимательными, глубокими.

— А если — никуда? А если — просто вот этот момент, вот эта чашка чая, и никто ничего не должен? Можно просто быть?

Она улыбнулась. По-настоящему. В глазах её отразилось небо — уже не серое, а с проблесками света.