Это счастье быть любимым

Глава 8. Рядом. Утро. Страх.

Утро было тёплым и светлым, как будто город замедлил дыхание ради них. Первые солнечные лучи осторожно пробирались сквозь тонкие шторы, скользили по полу и поднимались по стенам, доходя до кровати, где, под мягким пледом, спали они — всё ещё рядом, всё ещё в тепле своей общей тишины.

Диана проснулась первой. Несколько секунд она просто лежала, чувствуя его дыхание рядом. Валентин спал спокойно, его рука почти невольно касалась её запястья, и от этого прикосновения в груди поднималось что-то тёплое, похожее на благодарность. Всё было так по-настоящему, так просто — и в то же время как будто слишком хрупко, чтобы дышать громко.

Она осторожно повернулась на бок, чуть ближе к нему, и, не удержавшись, провела пальцами по щеке, где щетина уже начинала пробиваться.

— Доброе утро. Ты давно не спишь — пробормотал он хрипло, не открывая глаз.

— Доброе, проснулась чуть раньше тебя — прошептала она.

Он вытянул руку, обвил ею её талию, подтянул ближе. Ласково, не требовательно. Просто так, как будто именно так и должно быть. Они лежали в молчании, слушая, как за окном начинает оживать город. Диана чувствовала его дыхание у себя на шее, его тепло, его тихое «ещё пять минут…», сказанное с лукавой улыбкой.

— Нам обоим сегодня в университет — напомнила она, не сдерживая усмешку.

— Я буду отрицать это до последнего — ответил он, не открывая глаз. — Мне ко второй паре. А тебе?

— К третьей. Провожу тебя, если не возражаешь.

Он улыбнулся чуть шире.

— Как можно быть против?

Они ушли не сразу. Валентин, всё ещё немного сонный, заварил им кофе и поставил сковородку на плиту.

— Присядь пока — сказал он, вынимая из холодильника яйца и зелень. — Я что-то приготовлю. Ты ведь не завтракала.

Она смотрела, как он движется на кухне, и внутри становилось уютно, как будто всё это — их утренний ритуал, а не случайность. Они ели на подоконнике, запивая кофе и молча смеясь над тем, что омлет получился немного подгорелым с одной стороны из-за спешки. Вид из окна открывался на солнечную и уютную улицу рядом со сквером.

— Мне нравится это утро — сказала Диана, облокотившись на стену. — Оно какое-то… живое.

Валентин кивнул, слегка касаясь её колена рукой.

— Мне тоже.

Он приподнялся на локте и посмотрел на неё с неожиданной серьёзностью:

— Мне нравится, как ты говоришь «провожу». Будто уже часть моего дня.

— А тебе не страшно? — вдруг спросила она, тихо, почти неслышно.

Он замер.

— Что именно?

— Что всё это может стать реальностью. Что мы перейдём ту грань, после которой уже нельзя будет делать вид, будто ничего не было.

Он сел рядом, облокотился на колени и посмотрел в её глаза.

— Страшно. Но только если ты исчезнешь.

Она улыбнулась.

— Тогда я никуда не исчезну.

Он не ответил, только склонился и поцеловал её в висок.

Они вышли из квартиры вместе. Впервые — вот так, не прячась, не маскируясь под кого-то другого. Просто мужчина и женщина, которые были вместе. Диана шла во вчерашней одежде и его чистой рубашке, накинутой под пальто, волосы ещё чуть растрёпаны. Он — с лёгким беспорядком в причёске, с тем спокойствием, которое появляется после хорошего сна и правильного пробуждения.

— Ты каждый день ищешь ключи от кабинета? — поддразнила она, пока он копался в сумке.

— Каждый. Это часть ритуала. Без неё день не начнётся.

— Интересный ритуал. А ещё?

— Кофе. И твоя улыбка.

Она смутилась, но улыбка осталась. Он смотрел на неё дольше, чем позволяла преподавательская этика. Она — отвечала тем же. Ни один из них не сказал вслух, что чувствует, но в этой улыбке было всё: утреннее счастье, растянутое до полудня, и надежда, что вечер снова будет их.

После пар они встретились снова — в его кабинете. Он открыл дверь, впустил её первой. Уютно пахло бумагой и тишиной. Окно было распахнуто, и холодный ветер шевелил листки на столе.

— Как прошла пара? — спросила она, садясь в кресло напротив.

— Спокойно. Но я ловил себя на том, что думаю о том, как ты выглядела сегодня утром.

Она засмеялась.

— Не слишком академично.

— Абсолютно. Но я не раскаиваюсь.

Он заварил ей чай, поставил перед ней кружку, сел напротив.

Несколько секунд они просто молчали, слушая, как стрелка часов отмеряет новую минуту.

Валентин протянул руку и убрал со стола один из её конспектов, не глядя, почти машинально. Его пальцы коснулись её руки. Она не отдёрнула.

— Знаешь, — проговорила она, — мне здесь хорошо.

Он кивнул, словно и сам не мог найти слов.

Несколько часов они провели почти молча — читая, обсуждая статьи, иногда обмениваясь шутками. Уют был в мелочах: как он пододвинул ей плед, когда в кабинете стало прохладно, как она вытащила из сумки шоколад и поделилась без слов.

Когда начало смеркаться, они вышли вместе. Университет пустел, коридоры были почти безлюдны. Они шли, не касаясь друг друга, но рядом — и это рядом было наполнено смыслами.

На первом этаже они услышали шаги — знакомые, чёткие.

— Надеюсь, это не кто-то из студентов — пробормотал Валентин, прижимая к себе портфель.

Диана только усмехнулась:

— А если и студент — мы же не нарушаем ничего.

Он хотел ответить, но не успел — из-за угла уже выходил ректор.

— Валентин Сергеевич, добрый вечер, — с лёгкой улыбкой поприветствовал он, кивнув им обоим. Его глаза на мгновение задержались на Диане, и в этом взгляде было нечто трудноуловимое. Не упрёк, не обвинение. Скорее — наблюдение.

— Добрый вечер, — ровно ответил Валентин, делая полшага вперёд. — Как ваше здоровье?

— Лучше, спасибо. Берегите себя, сейчас сезон простуд.

— Обязательно.

Ректор ушёл, не обернувшись. Но тишина, которая осталась после его ухода, звенела.

— Понимаешь теперь, почему мне страшно?

Диана посмотрела на Валентина. Он медленно выдохнул, лицо стало чуть жёстче.