Этого хочет бог

17.1. Дэйн

Солнце медленно поднималось над Далертским замком, будто оттягивая момент, когда наконец придется заглянуть за крепостные стены и узреть случившуюся ночью бойню. Дэйн отдыхал, опираясь на колонну каменной галереи, и смотрел, как мятежники самых низких званий занимаются неприглядной работой – перетаскивают трупы из разных уголков замка и сваливают в общую груду во дворе.

Жертв Голоса бога было много: не только стражники, которые поклялись защищать хозяина замка, но и слуги, мирно спавшие в своих кроватях и не подозревавшие, что на них обрушится магия. Погибли превосходные лошади из конюшни Ульфара, попавшие под удар, и часть животных со скотного двора. Полчаса назад маг наблюдал картину, которую счел бы забавной, если бы она не была горькой. Квартирмейстер Галена бегал по всему замку и ругался, потому что выживших оказалось некому накормить. Поваров вместе с поварятами накрыло пением Эйда, и при всем богатстве вытащенных из погреба припасов готовить еду было попросту некому. К котлам все же кого-то приставили, но эта ситуация прекрасно доказала, сколько в плане Галена недостатков.

А ведь Дэйн говорил ему, что так будет. Что магия Эйда не разбирает, кто на стороне мятежников, а кто нет. Голос бога косит всех подряд. Они продемонстрировали действие дара, но это не убедило лорда воздержаться от его применения. Он не захотел даже направить этот дар – выбрать такое время и такое место, где он нанес бы меньше вреда. Ему нужен был масштаб – одним махом выкосить всех защитников замка. И Гален получил, что хотел.

Только вместе с защитниками за Грань отправились еще и те повстанцы, которые не успели вовремя отсюда убраться. Дэйну, в общем, на них было плевать – всех предупредили, что замок заполнит смертельное колдовство. Не бывает таких войн, в которых часть армии не попадала под стрелы своих же лучников. И это были действительно шальные стрелы. Но прислуга, кони, скот… В этих жертвах не было никакой необходимости.

Зато Голос бога так или иначе слышал весь Далерт. Когда был взят замок, стража в остальном городе большей частью побросала оружие и сдалась. Горожане сидели по домам, не высовывая носа на улицу, хотя день уже наступил и пора было доить коров и заниматься другими насущными делами.

Дэйн смотрел на светлеющее небо и ждал, когда же над зубцами появится солнце. Холодная кожа мертвеца жаждала встречи с теплыми лучами. А был ли прав Гален, позволив умереть такому числу сородичей, покажет время.

Рядом раздались шаркающие шаги. Возле колонны встал зевающий Эйд. Брат страшно устал за ночь и пытался поспать, но, видимо, не удалось. В руках он держал стамеску и очередное поленце. Оглядевшись, Эйд не нашел ни скамьи, ни лавки, и потому устроился прямо на паре окоченевших трупов.

Когда Дэйн увидел, как брат вытягивает ноги, устраиваясь поудобнее, и с деловой сосредоточенностью принимается ковырять болванку, его пробрало холодом.

– Встань, – резко приказал он Эйду.

Тот растерянно посмотрел на младшего брата, словно ребенок, который не понимает, в чем он провинился перед строгими родителями.

– Встань, – повторил Дэйн более мягким голосом. – Я понимаю, что сейчас это всего лишь кусок мяса и набор костей, но мы должны уважать своих мертвых. Это нортенец, демоны меня дери. И что гораздо важнее, я не хочу больше видеть тебя среди мертвых.

Эйд с коротким вздохом поднялся.

– Спасибо, – взгляд мага переместился. – Смотри-ка, а вон и Гален идет. Никак собрался поблагодарить тебя за ночное представление?

Он не пытался скрыть сарказм. Брат ухмыльнулся.

У Галена за утро была тысяча возможностей это сделать, но отчего-то времени так и не нашлось. Зато он успел переодеться из простой одежды, в которой ночью удирал через потайной ход, в блестящие стальные доспехи с гравировкой. Их украшали яркие красные ленты – старая нортенская традиция, родившаяся после того, как одна из королев расплела косу и повязала ленты своему мужу-победителю, чтобы отличить его от простых воинов. За спиной Галена шел небольшой отряд, который сложно было назвать иначе, кроме как личной гвардией.

Среди этих людей были и те, кто нынешней ночью выкрался из гостевых покоев и перерезал глотки Ульфару и его семье. Со стороны «гвардейцы» могли казаться напыщенными болванами, однако Гален явно учел ошибки старого короля, чью охрану перебил всего один человек, печально известный Арн Нюхач, и не брал неумех в свою охрану.

Лорд направлялся к братьям. Те приветственно склонили головы.

– Среди мертвецов кое-кого не хватает, – начал он, пристально глядя на Дэйна.

– Я их не крал, чтобы пришить себе новую руку, клянусь, – ответил он. – Мне и моя вполне нравится. К тому же она левая, сами понимаете. Вот если бы была правая…

На лицах «гвардейцев» появились улыбки, кое-кто откровенно заржал. Гален бросил на них хмурый взгляд, прерывая смех.

– До меня дошли слухи, что ты пропустил через потайной ход беглецов.

– Ничего подобного не было, господин. Покажите мне того, кто так говорит. Пусть повторит свои слова прямо передо мной.

Гален не шевельнулся и промолчал. Дэйн сдержанно улыбнулся.

Ну конечно. Делать тайные доносы, шептаться за спиной – это сколько угодно. Сказать в лицо – ни за что. Неужели за десять лет они переняли у имперцев столько привычек, что стали неотличимы от собственных поработителей?