Этого хочет бог

25.1. Дэйн

Для отдаленной нортенской деревни числом в несколько десятков дворов в Стеверасе было слишком шумно ночью. И немудрено – здесь встала лагерем армия мятежников.

Дэйн стоял в тени одного из зданий, рядом с домом старейшины, где разместился Гален, и бесцельно подкидывал в руке камешек, заостренный наподобие наконечника копья. Солнце уже закатилось, и для чтения книг по колдовству было слишком темно. Для починки оружия или доспехов – тоже. А зажигать фонарь маг не хотел – терялся смысл в том, что его в этом укромном уголке никто не видел.

Личные гвардейцы Галена, выставленные на стражу возле дома старейшины, конечно же, знали, что Дэйн здесь, но ничего не говорили и делали вид, будто его не существует. Причин тому могло быть несколько, однако у него не возникало желания гадать, какая из них истинная. Его не прогоняют, никому не дают понять, что рядом кто-то притаился, – и то хорошо.

Все равно в его безмолвной вахте не было большого толка. Войско, недавно выдвинувшееся из Далерта, лишь сегодня встало лагерем в Стеверасе. У некоторых солдат нашлись в деревне родственники; селяне, в свою очередь, с охотой спрашивали новости о восстании и обо всем остальном. Кто-то от радости проставил солдатам выпивку. Над лагерем теперь витали ароматы совсем не походной пищи, горели огни и звучали веселые голоса, хотя давно пора было спать.

Вообще мятежников в деревне приняли хорошо, лишь несколько семей предпочитали сидеть дома и не казать носы наружу. Стеверас находился достаточно близко к Далерту, а Галена в окрестностях города воспринимали как освободителя. Убив Ульфара и выставив головы его семьи на колах возле замка, он отменил часть старых налогов, устроил для народа развлечение, казнив имперцев и тех, кто с ними был связан, и сделал целую кучу красивых обещаний. Выполнять их он вряд ли собирался, зато для черни они выглядели воодушевляюще.

Гален и в Стеверасе подошел творчески к знакомству с местными жителями. Имперцы, прослышав о приближении войска, дали деру, но двух из них успели поймать. Первый был сборщиком налогов, и в деревне аж вопили от счастья, когда его голову водрузили на окружающий селение частокол. Второй оказался безобидным торговцем… Хотя что значит «безобидный», когда речь идет об имперцах? Его голова тоже украсила частокол, товары ко всеобщей радости были разделены между «победителями».

Дэйн искренне желал Галену, чтобы все его завоевания в Нортене были настолько же легкими.

Вскоре, когда лунный серп поднялся выше над окружавшим деревню леском, словно желая подсмотреть, чем там занимается у костров солдатня и откуда слышится перемежаемый с мужским женский смех, у дома старейшины появился Брок. Сальные волосы разбойника были взъерошены, он кутался в плащ и позевывал. Подойдя к охране Галена, Брок что-то спросил у них, рассеянно оглянулся, когда рука стражника указала прямо на Дэйна, и побрел к магу.

– Здорóво, – сказал разбойник, прислоняясь к стене рядом с ним. – Чего не спим?

Дэйн вздохнул и сунул камешек в поясной мешочек. Пора начинать осваивать заклинание невидимости…

– Приглядывал за Галеном.

– На кой? Шпионишь, что ли? – прищурился тот.

– Если бы. Мне не нравится дисциплина в нашей армии, если этот сброд вообще можно так назвать.

Брок сразу нахохлился. Его шайка с недавнего времени тоже входила в состав войска, причем оказалась не худшей его частью, как того ожидал Дэйн. Гален принимал всех подряд, даже стариков и детей, благо хоть до женских воинских подразделений, как в Элантии, пока дело не дошло. Численность мятежников сразу возросла от пары сотен до тысячи. Однако, во-первых, эти цифры что-то значили только по меркам безлюдного северного Нортена, а по меркам империи они были смешными. А во-вторых, на эту «армию» за редким исключением было попросту больно взглянуть.

Дэйн несколько мгновений смотрел на надувшегося товарища, потом поманил его за собой.

– Идем, покажу кое-что.

Далеко отходить не пришлось – ворота в деревню были недалеко отсюда. Там стояли два караульных в окружении деревенских девиц. Одну из них с натяжкой можно было принять за двенадцатилетнюю, но она настолько же старательно улыбалась и кокетничала с мужчинами, как и две ее старшие подружки. Разумеется, за дорогой и лагерем стража следила постольку-поскольку, гораздо большее внимание уделяя женщинам.

– Я бы предположил, что в лагере готовится диверсия, – сказал Дэйн, остановившись на некотором расстоянии от ворот, – если бы не видел, как идиоты сами притащили сюда девиц.

Брок выругался, сплюнул и, набычившись, направился к караульным. Дэйн усмехнулся, прислонился к частоколу и, сложив на груди руки, стал ждать.

Сначала от ворот послышались злобный рев и чье-то верещание. Затем наступила короткая тишина, снова вопль – и вот уже мимо мага трусцой бежали насмерть перепуганные девицы. За ними, с мрачным видом отряхивая ладони, шел разбойник.

– Сукины дети, – тихо рычал он. – Повезло, что на воротах не мои парни, поубивал бы.

Брок вдруг остановился и с подозрением посмотрел на Дэйна.

– А ты какого демона тут торчал все это время и не разогнал балаган?

– Я не офицер, – спокойно ответил тот. – Я маг, причем наемный, и вхожу в разбойничий отряд. Проще говоря, в этой армии я никому не указ, и караульные имели полное право послать меня в волосатый зад Отца воинов. А тебе на днях дали официальный статус.