Этого хочет бог

32.2

Далл улыбнулся.

– Так уж и быть, просвещу тебя. Тысячу лет назад Шадесс находился на суше, у морского побережья, и был процветающим торговым портом. Он привлекал столько людей, что они селились и прямо возле берега, и на холмах, которые окружали город. А потом случилась война богов. Себел пытался скрыться в своих владениях, и Чете пришлось сразиться с ним прямо над городом. Морской бог был побежден и рухнул на землю, но оказался так тяжел для суши, что та содрогнулась и треснула. В разломы хлынула вода. За несколько часов город скрылся под морем, и люди, раньше жившие на вершинах холмов, выглянув из окон, увидели, что теперь они оказались на островах.

– Ты хочешь сказать, – с недоверием протянул Арн, – что там, на дне этих грязных каналов, стоят дома?

– Ага. Ну, то есть я не проверял, но так гласит легенда. Выжившие шадессцы хотели покинуть город и поселиться в более пригодном для жизни месте, но вот беда – когда падение Себела всколыхнуло море, волны разбили все корабли. Людям пришлось ждать, когда приплывут новые. К тому моменту, как это наконец случилось, шадессцы поняли, что жизнь на островах не так уж тяжела. Они отказались от мысли уйти, решив отстроить Шадесс заново – только теперь на воде. И, в общем, у них это получилось.

Далл обвел рукой ближайший квартал-остров. Здания на нем стояли так тесно, что между ними оставалась лишь крошечная щелочка, в которую протиснулись бы только ребенок или худенькая девушка. И все равно дома выглядели оживленными – кто-то выливал в окно помои, а откуда-то шел дым, наверное, от подгоревшей в очаге каши.

Арн покачал головой. Он верил в легенду, но ему сложно было представить людей настолько упорных, что они не бросили острова, невзирая на разруху войны богов. Нюхачу, привыкшему к широким просторам Нортена, в городе было тесно и неуютно.

Местные жители, наоборот, отлично чувствовали себя в толкотне. На «улочках»-уступах всего в локоть шириной они сплетничали, торговали, играли с детьми и… проповедовали.

Миссионеры самых разных мастей торчали на углах каждого хоть сколько-нибудь крупного канала. Забавы ради Арн сначала их подсчитывал, потом ему надоело. Очевидно, в Шадессе можно было собрать крупную паству, раз все они так старались, перекрикивая людской гомон и забираясь на самые высокие места, откуда их могли хорошо видеть и слышать прохожие.

Некоторые проповедники не были шадессцами и рядились в странные одежды, каких Арн никогда раньше не видел. Увы, он не говорил на местном языке и не разбирался в мелких религиозных течениях, поэтому не мог понять, в какую веру они убеждают обратиться. Лишь староверов узнать было легко. Они носили на груди трезубец – символ Себела. Некоторые, впрочем, не ограничивали свою фантазию и выкрашивали волосы зеленым – под цвет водорослей – или закутывались в рыболовные сети. Неизвестно, как это влияло на число прихожан, но зевак такое зрелище собирало немало.

Возле одного из них Арн задержался подольше. Это было недалеко от портовых кварталов – они с Даллом навернули крюк по городу, не желая нанимать гондольера и предпочитая ходить на своих двоих. Нездорово тощий мужчина с лихорадочно блестящими глазами и накинутым на плечи неводом вещал на элантийском – с акцентом, изредка коверкая слова, и все же вполне понятно для большинства моряков. Речь его не была особенно вдохновенной, а внешность – экстравагантной, однако прохожие останавливались неподалеку и прислушивались к нему.

– …элантийцы тут, элантийцы там, элантийцы повсюду, – выкрикивал проповедник. – Но им мало того, что они окружили нас со всех сторон и давят, помаленьку, по кусочку отхватывая наши владения. Они хотят лишить нас нашей культуры, нашей самости, насаждая в Шадессе веру в свою Чету. Сколько вы видели вблизе элантийских храмов?

– Три, – ответили из толпы.

– Их пять! – завопил шадессец. – Пять – и это только возле порта! Почти все они построены в последние года. А сколько здесь за это время возвели храмов Себела?

– Двадцать? – хохотнув, предположил другой голос.

Проповедник не обратил на насмешника внимания.

– Ни единого! Вы спросите: так почему же ваш бог это терпит? Почему Себел молчит и не выступает против Четы, как он это сделал однажды? Неужели он трус? Я отвечу вам! Себел ждет. Он ждет и наблюдает за нами, своими чадами. Кто из нас останется ему верен, а кто преклонит голову перед чуждыми богами? Кто крепок в душе, а кто слаб? Кто достоин войти в царство Себела, а кто должен, задыхаясь, вечно гнить на морском дне? Вот чего хочет бог: понять, кто из нас будет стоять рядом с ним, когда он проснется ото сна, а кто заслуживает быть раздавленным, словно червь!

– Как он поразительно уверен в том, что знает, чего хочет его бог, – хмыкнул Арн. Они с Даллом стояли на мосту, облокачиваясь на перила, и слушали шадессца. У обоих в руках были лепешки с завернутой в них жареной рыбой, купленные у разносчика на соседней улице. – Если Себел и не мертв, то в любом случае титул самого болтливого бога явно принадлежит не ему. Элантийцы хотя бы действительно слышат голоса Четы и святой семерки.

– Ты так уверен? – Далл откусил от лепешки, поморщился и выплюнул в канал рыбную кость. Она чуть-чуть не попала на голову проплывавшему внизу гондольеру, но тот этого, к счастью, не заметил. – За два года путешествий с Трин я всякого успел насмотреться. По большей части те, кто клялся, что собственными глазами видел бога, были либо сумасшедшими, либо пьяницами, либо просто заблуждались. Но пару раз мы сталкивались… с чем-то.