Этого хочет бог

33.1. Арн

Раны коснулась ткань, пропитанная обеззараживающей жидкостью. Тэниру обрабатывала порезы аккуратно, но их было столько, что Арн наконец не выдержал и зашипел от боли.

– Заткнись, идиот!

Это прозвучало так грубо, что повернули головы все, кто находился в покоях Трин. Хараний готовился к какой-то встрече, служащие бегали туда-сюда, и в залах было сумбурно. Поэтому двух потрепанных в драке мужчин потащили в самые просторные комнаты дворца – по счастью, именно в них разместили императорскую племянницу.

Хозяйка покоев зло смотрела на Арна. Ругалась именно она – от робкой Тэниру такого сложно было ожидать. Девочка, порхавшая вокруг нюхача так, словно он был хрустальным, вообще смотрела на Трин с осуждением.

– Серьезно? – спросил Арн, задумчиво глядя на принцессу. – Вот прям так, с оскорблениями?

– А ты как хотел? – снова рявкнула она. – Сцепиться сразу с шестью местными громилами всего лишь на второй день нашего присутствия в Шадессе могут только идиоты!

Далл благоразумно хранил тишину. Арн принюхался к ауре Трин и мысленно с ним согласился – лучше помолчать.

Ее рвало на куски. Они с Тэниру тоже сделали небольшую вылазку в город и вернулись незадолго до мужчин. Только женская прогулка, разумеется, прошла гораздо спокойнее. Возможно, потому что Хараний вовремя навязал принцессе эскорт из охраны посольства.

Трин надеялась, что ведьма найдет неподалеку каких-нибудь духов, а те расскажут ей, не проснулся ли Себел и не мутит ли кто в последнее время воду в мире за Гранью. Но Тэниру не добавила ничего нового – по ее словам, духи либо не желали разговаривать с чужачкой, либо были совершенно безразличны к происходящему вокруг, замкнувшись на своих страданиях. Те, с которыми удалось поговорить, подтвердили и без того известную вещь – Себел в последнюю тысячу лет не объявлялся.

Трин рассчитывала на гораздо бóльшую полезность юной ведьмы и была разочарована. А тут еще, стоило девушкам вернуться, как в двери ввалились Арн с Даллом. Оба в крови и взмыленные, потому что им пришлось удирать от стражи.

Каково было Трин увидеть своего любовника избитым и кровоточащим, Арн не хотел и думать. Хватало ее чувств, пряный запах которых против воли лез в ноздри.

Даллу досталось побольше, и выглядел он похуже. Лейтенант оказался не настолько привычен к уличным стычкам, к тому же на него наседали яростнее. Нортенцы, у которых не было выхода к морю, редко оказывались в Шадессе и, видимо, Арн не ассоциировался у староверов с врагом.

В любом случае противники доставили ему не так уж много хлопот. Расправившись со своими, он помог Даллу. Только когда они швырнули в канал последнего из ублюдков, решила показаться шадесская стража – несколько грохотавших доспехами мужчин, которые пронзительно свистели и что-то кричали на родном языке. И Далл, и Арн справедливо рассудили, что еще неизвестно, на чью сторону встанут местные власти, и предпочли сделать ноги. Тем более что стражники явно не спешили разнимать дерущихся.

Одолели они втрое превосходящих числом врагов или нет, зрелище победители представляли собой прискорбное. Даллу разбили нос и губы, съездили дубинкой по ребрам, нанесли несколько неглубоких, но весьма ощутимых порезов ножами. Будь лейтенант решительнее и не бойся убить напавших на них сволочей, может, обошелся бы меньшими повреждениями.

Арн не боялся – он проткнул по меньшей мере троих и плевать хотел, выживут они или нет. Однако он все же пропустил удар дубинкой по голове. Благо ублюдок-старовер не додумался вбить в нее гвоздей, но кожу здорово рассекло, и кровь, прежде чем засохнуть, стекала по лицу струйками, превращая его в уродливую маску. Увидев себя в отражении крупной вазы в посольстве, нюхач даже удивился – надо же, какой «красавчик». Он не чувствовал себя настолько плохо, насколько выглядел.

Однако Далл мужественно терпел боль, которую причиняло лекарство. А нюхач – нет, вот и получил отповедь.

Справедливо, пожалуй. Он мог уйти сразу, как только Далл об этом попросил. А он полез к проповеднику. Если бы не это, старик, возможно, вообще не натравил бы на них своих прислужников.

– Для тебя здесь слишком опасно, – тихо сказала Тэниру, меняя тряпку – предыдущая вся испачкалась кровью, и смысла в ней уже не было.

– А остальным не опасно? – нахмурился Арн. Он оглядел помещение так, словно только-только в него вошел. – А где Фал со Стефом? Они не возвращались?

– Нет, – ответила Трин.

– Вряд ли их стоит ждать до сумерек, – пояснил лейтенант почти одновременно с ней. – По утрам в тавернах немного людей, слухами толком не разживешься.

– Надо бы их поискать, удостовериться, что их нигде не подстерегли, как нас.

Прежде чем Далл успел что-то сказать, Трин возмущенно вскинулась:

– Ты лицо свое видел? И куда с таким собрался? Или тебе мало той служанки внизу, которая хлопнулась в обморок, когда увидела вас с Даллом врывающимися во дворец?

– Я умоюсь.

– Я вытру, – возразила Тэниру, смочила тряпку и принялась водить Арну по лбу.

Девочка обращалась с ним очень нежно, совсем не как Трин, которая отмывала Далла порывисто, даже резковато, отчего он вздрагивал, продолжая не издавать ни звука. Но, даже несмотря на это, Арн предпочел бы, чтобы раны ему обрабатывала племянница императора. Да хоть какая-нибудь служанка – все равно кто, лишь бы не Тэниру. Пальцы у нее были ледяными, а зеленые глаза смотрели с таким вниманием, какого Арн совсем не желал от девочки ее возраста.