Этого хочет бог

37.3

– В самом деле, лорд Гален, – подал голос шадессец. Он говорил на нортенском очень чисто, без акцента, хотя и в довольно странной манере: постоянно прерывал фразы посередине, делая многозначительные паузы. – Замечание, что вы воюете не по-нортенски, вполне справедливо, вам так не кажется? Даже в Шадессе маги… скажем так, находятся ближе к врагу. Что можно сделать на таком расстоянии? Огневик на стенах Родверка, безусловно, очень талантлив, но и он ждал, когда осадные башни подойдут поближе, чтобы достать их заклинанием. А если учесть некоторые особенности вашего советника, которые делают его… не таким уязвимым, как другие маги, то его нахождение здесь выглядит вдвойне более странным. Честно говоря, я заинтригован, ведь и ваше уникальное оружие – Голос бога – в этой битве не участвует.

Посол подчеркнуто игнорировал Дэйна, глядя только на Галена. Но к тому подоспел очередной запыхавшийся вестовой, и лорд отвлекся на более срочное дело.

Поколебавшись, Дэйн решил ответить сам.

– Мы больше не можем позволить себе роскоши воевать в точности так, как это было в Нортене. Маги, сражающиеся в первых рядах, гибли быстро и часто. Ни для кого не секрет, что с каждым годом их рождается все меньше, и терять их в тех же количествах, что раньше, нельзя. Что до меня – Ниртал одарил меня более широкими возможностями, чем у обычных имперских магов, и мы с лордом стремимся использовать их самым разумным способом. Поэтому я здесь, а не там, – он кивнул на войско.

– Все верно, – согласился Гален, который к этому моменту отправил подручного с донесением обратно. – Вам нужно только подождать, посол, и вы сами все увидите.

Шадессец едва заметно пожал плечами, как будто не поверил ни единому слову, и отошел назад, продолжая наблюдать за передвижением солдат. Гален, наоборот, сделал несколько нервных шагов вперед, как будто это могло сделать его ближе к Родверку – и к победе.

Дэйн остался стоять на месте. Он был благодарен Галену за то, что тот ему доверяет. Когда лорд услышал его план первый раз, то пригрозил вышвырнуть прочь из войска, если его еще хоть раз накормят такими сказками. Но вот – день решающего сражения наступил, а все просьбы Дэйна, какие возможно, были выполнены.

Впрочем, Гален если и доверял, то не до конца. Маг поймал на себе его быстрый взгляд – хмурый, все еще сомневающийся, несмотря на то что всего час назад лорд читал перед войском вдохновенную речь, сочиненную им самим. Доспехи его блестели в утреннем солнце, светлые волосы украшал венец – еще не золотой, как у короля или наместника, но весьма непрозрачно намекающий на амбиции предводителя повстанцев. При этом у подножия холма слуга держал самую крепкую и быстроходную лошадь из конюшен Галена, чтобы при появлении опасности лорд стремительно скрылся.

Разумная предосторожность, в общем-то. Дэйн, пожалуй, тоже бы так поступил, будь у него лошадь.

Всматривающийся вдаль Гален внезапно выбросил сжатую в кулак руку вверх. На латной перчатке ослепительно сверкнул солнечный луч. Горнисты надули щеки, и над шагающей армией разнесся ровный гул.

Шаг, два – и люди замерли. Над полем зависла тишина, только испуганно мычали волы да ветер трепал повстанческие стяги. У какого-то всадника заржала лошадь.

Командующий обороной Родверка, должно быть, недоумевал. Дэйн надеялся, что воины на стенах не только недоумевают, но еще и боятся.

Чего ждет эта армия напротив? Почему застыла без движения? Может, у них есть какой-то секрет?

Бух. Бух. Бух. Вместо ответа валуны, выпущенные из требушетов, с грохотом разбивались о крепость – и тишины как не бывало.

Пока что снаряды не приносили большого толка – на стенах не появилось ни трещины. С каждым мгновением шрам Галена становился все заметнее. Тайный план Дэйна еще не сработал, и брешь в слабом месте, на которое указали шпионы, тоже не образовывалась. Как бы армии не пришлось, постояв, вернуться обратно.

Дэйн тоже с каждым мигом нервничал сильнее и чаще посматривал в сторону требушетов, чем на замок. Где, Богиню-мать их, вестовые? Почему медлят?

Наконец на склон холма взбежал юноша с красной пометкой вестового на груди. За ним жердью маячил Эйд, который нес за спиной продолговатый сверток.

Вид брата, встающего у плеча, как всегда, несколько успокоил мага. Разговаривая только что с шадесским послом, он не стал объяснять, почему Голос бога не участвует в сражении. Это казалось очевидным. В Родверке заранее знали, что к ним идут, а Эйд не умел пересылать свой голос на расстоянии – он должен был находиться среди тех, кого собирается убить. В крепости, само собой, никто не рвался приглашать к себе убийцу, уничтожившего форт Каллиуса и Далертский замок. Наоборот, они выслали к осаждающим посланника, который предложил Галену сдаться, причем на весьма унизительных условиях.

Следующим утром голову того посланника метким выстрелом зашвырнули за стены крепости – в подарок лорду Кальвиру.

Дэйн нетерпеливо направился к вестовому.

– Ну?

Юноша затараторил:

– Так мало, что почти ничего, господин. Колдуны спрашивают, надо ли усилить камни чарами.

– Надо, – Дэйн повернулся к предводителю. – Лорд Гален, разрешите перенаправить огонь с других требушетов.

Гален миг помедлил.

– Разрешаю.