Этого хочет бог

42.1. Трин

Трин грела ладони о глиняную чашку с горячим чаем и посматривала на хозяев дома. Мужчина назвался Эганом – необычное имя для элантийца, старинное. Детей в Корсуле так не называли уже несколько веков, но Эган сказал, что он и не из Корсулы, а из небольшой деревни у реки Сакан. Трин там никогда не была и о таком поселении не слышала.

Имя хозяйки было таким же экзотическим, как и ее внешность, – Ай. Народы Востока так называли белую луну, и женщина подтвердила, что ее действительно назвали в честь лунной богини. Странный выбор, но Трин объясняла свои ощущения тем, что у элантийских богов имен не было. Только прозвища – Лорд масок, Лорд-оратор, Леди туманов… Во времена старой империи считали, что знание настоящего имени дает власть над существом. С помощью этой особой, «именной» магии якобы призывали демонов из иных миров. И с ее же помощью Чета и святая семерка ослабили старый пантеон, сделав то, чего никто до них не делал – убив богов.

Хотя, пожалуй, с учетом последних событий всю эту историю следовало поставить под сомнение.

Трин задержала взгляд на хозяине. От него веяло таким добродушием, что застарелые шрамы от ударов оружия казались неуместными на приветливом, улыбчивом лице. Его жена выглядела гораздо более… обычной, что ли. Если Эган был подозрительно благосклонен к гостям, совершенно незнакомым людям, то Ай вела себя ожидаемо негостеприимно. Она не захотела садиться за стол с остальными и сердито гремела горшками у очага, показывая (в первую очередь мужу), что ей не слишком-то все это нравится.

Но Арн им доверился. Он сидел и преспокойно пил чай, время от времени залезая в миску со сладкими шадесскими сухариками, которую на стол поставил Эган, извинившись, что ничего другого среди ночи у них нет. Если бы не поведение нюхача, Трин уже давно бы покинула этот дом.

Она вдруг поймала себя на мысли, что Арн опять перехватил инициативу, а ей как будто того и надо – сразу подчиняется. Это было немного обидно – она же будущая императрица, это она должна командовать. Однако у Арна это выходило намного легче, естественнее.

Трин кисло вспомнила, как они с Бераном возились, не зная, что делать с напавшими на них староверами. Артефакт, который отлично работал во дворце Харантия, не выжал ни капли магии, заклинания юноши тоже сорвались. Хорошо, что хоть свиток силы с заклинанием отравления подействовал, но этого все равно не хватило. Так бы они и погибли, если бы не появился Арн и стремительной молнией, всего за миг, разобрался с врагами.

Хотя нет, не молнией. Трин задумалась, подбирая лучшее сравнение.

Арн был похож на змею. Кобру, которая внезапно бросается на врага и убивает его за один укус – укол клинка.

Ему невозможно было не подчиниться. Арн создавал такое впечатление, как будто он всегда, даже в самой отчаянной ситуации, знает, что делает. И главное, что он действительно никогда не ошибался. Трин терялась в догадках, как его после этого наказывать его за непослушание.

Как, например, в ситуации с поисками пророка. Когда Арн слинял без предупреждения, Трин была готова его испепелить. Но когда он вернулся уже через пару дней с ценными сведениями…

Трин всегда старалась играть по правилам. Возможно, такой отпечаток наложил поступок отца и брата, которые плели интриги за спинами императора. Можно было ненавидеть Каллиуса, но, если рассуждать трезво, сложно было не признать, что казнь мятежников оправдана. Дядя не был плохим правителем, и свергать его, планировать убийство родной крови только из-за расхождения политических взглядов стало бы худшим из предательств. Всю жизнь Трин думала, что лишилась семьи именно из-за того, что та отказалась поступать правильно.

Веди себя честно и открыто – и даже если это не приведет тебя к выигрышу, твои руки и совесть останутся чистыми. Для Трин это стало чем-то вроде кредо.

А потом появился один обаятельный и ловкий аристократ, который нарушал каждое правило, какое только мог, и в итоге всегда оказывался прав. Его следовало бы ненавидеть… но не выходило. Трин понятия не имела, что с этим делать и как вписать в свое мировоззрение.

– Вкусно? – улыбаясь, спросил Эган.

Она поняла, что еще не сделала ни одного глотка чая, и отпила немного из кружки. Брови тут же полезли на лоб.

– Как… хорошо, – с удивлением признала она. – Лучше, чем в богатых домах Корсулы. Что вы туда добавляете?

Грохот горшков стих.

– Это мой собственный травяной сбор, – гордо объявила Ай, впервые посмотрев на нее с чем-то вроде доброжелательности. – Его состав – секрет… Хотя ладно, я расскажу. Все дело в плодах талипкуса – это такая травка, раньше росла на всех островах Шадесса, а теперь только там, где еще не всё застроили.

– О, вот как, – с уважением ответила Трин. Она никогда в жизни не слышала о таком растении. – Значит, вы давно живете в Шадессе?

– Не очень, – сказал Эган. – Мы предпочитаем путешествовать. Здесь задержались из-за сына. Он…

Позади снова загремела посуда. Хозяин посмотрел на жену, украдкой вздохнул и продолжил:

– Он связался со староверами.

– Поэтому вы сказали, что в вашем доме нас не тронут? – предположил Арн.

– Да. Ну, конечно, хотелось бы, что вас вообще не нашли, – криво улыбнулся он. – Но если это все же произойдет, то на месте вас убивать не станут. Наш сын, к сожалению, занял важное место в иерархии…