Этого хочет бог

44.2

Внутри библиотеки Трин вела себя так по-свойски, словно была ее завсегдатаем. Она легко договорилась с библиотекарем, который тоже понимал по-элантийски, и устроилась за одним из столов ждать, когда принесут запрошенные труды.

Далл в это время бесцельно шатался вокруг, придирчиво рассматривая книжные стеллажи, будто за ними могли прятаться староверы. Арн полюбовался лепным фризом и принялся изучать посетителей библиотеки.

Они постепенно прибывали – только что их было не больше десятка, затем ввалилась группа студентов, потом еще одна. Среди них, к удивлению Арна, были даже женщины – и пожилые, и молодые. Он знал, что в Корсуле никто не препятствует тому, чтобы женщины занимались наукой. Логично было предположить, что в развитом Шадессе будут придерживаться той же мысли. И все же после Нортена наблюдать за этим было странно.

Скоро просторный зал наполнился почти наполовину. Вряд ли все сидящие за увесистыми томиками имели прямое отношение к академии, но нюхача успокаивало, что ни от кого из них не исходит ни малейшей угрозы. Все действительно пришли сюда только ради книг.

Привидений тоже видно не было.

Библиотекарь где-то задерживался.

Арн зевнул.

Какое веселое времяпрепровождение.

– Так как ты собираешься читать книги? – спросил он у Трин. – Допустим, местные библиотекари настолько ученые, что понимают имперский язык. Но сомневаюсь, что у них в каталоге много наших трактатов.

– А я и не на элантийском запросила книги, – ответила она. – На староимперском.

Прояснило это немногое.

– У-у, вот как, – промычал нюхач.

Племянница императора хихикнула.

– До войны богов Шадесс входил в состав старой империи. Язык у них был общий. За тысячу лет, к сожалению, в Корсуле и Шадессе стали говорить настолько по-разному, что теперь мы друг друга не понимаем. Но в библиотеке сохранилось огромное число работ, написанных на «литературном», староимперском языке. А всех отпрысков императорской фамилии ему обучают в обязательном порядке, потому что иногда это единственная возможность читать семейные хроники без переводчика.

Арн фыркнул.

– Наверное, эти ваши хроники страшно увлекательны, раз ради них нужно учить дополнительный язык.

– Страшно увлекательны – да, верный подбор слов, – задумчиво согласилась Трин. – Во всем мире нет лучшего пособия по предательствам, отравлениям и попыткам дворцовых переворотов. Я именно там прочитала о том, какой яд использовать, чтобы отравить мужа. А он хроники не читал, – многозначительно добавила она.

Арн не нашелся, что на это ответить.

– Вот и библиотекарь, – сказал Далл. – Хм… Двое библиотекарей.

Теперь стала ясна причина задержки. Заказанные Трин книги оказались слишком велики и тяжелы, поэтому служащему пришлось звать подмогу. Фолианты разложили на столе и пожелали плодотворной работы.

Арн еще немного помаялся и взялся лениво листать один из трактатов. Ни единого слова оттуда он не понимал, зато там было достаточно картинок. Какие-то исторические личности, сцены битв…

– Жаль, Берана не взяли. Он бы визжал от восторга, как девчонка, – пробормотал нюхач.

– А где он сегодня, кстати? – спросил лейтенант. – Я его не видел ни во дворе, ни на завтраке.

– Изучает магию. Подозреваю, что на самом деле пытается найти Тэниру.

Племянница императора подняла голову от пергамента.

– Зачем? Она сбежала, и скатертью ей дорога.

«Ох, Трин, – подумал Арн. – Умная женщина, а очевидных вещей не замечаешь…»

– Он в нее втрескался по уши.

– Да? – с сомнением произнесла Трин. – Я бы так не сказала. Впрочем, по вам, нортенцам, ничего не поймешь, у вас все время такие серьезные лица…

– О, про лица, – нюхач перелистнул очередную страницу. – Это на картинке первый император Элантия?

Принцесса глянула ему через плечо.

– Он самый.

– А почему у него восточная внешность?

Далл, заинтересовавшись, тоже подошел. Какое-то время они втроем рассматривали изображение круглолицего мужчины с раскосыми глазами.

– Это шадесский источник, – предположил лейтенант. – Может, они его и не видели никогда, а портрет нарисовали с чужих слов.

– А это подлинник? – Арн перевернул книгу и проверил, что на ней написано. – Нет, более поздняя копия. Наверное, переписчик неправильно перерисовал.

– Дайте сюда, неучи, – Трин сердито отобрала у них фолиант. – У первого императора правда была внешность кочевых народов. Только не спрашивайте, почему я на него совсем не похожа, а то я совсем разочаруюсь.

– Не будем, – примирительно сказал нюхач. – Но я думал, что первый император, как бишь его имя…

– Лаэртус, – подсказала Трин.

– Да, он самый. В общем, он же сын Четы.

– Поэтому легенду о его восточном происхождении замяли и убрали из всех летописей и исторических трактатов. Сын Четы и первый император Элантия не может быть диким кочевником. У нас его изображают как коренного корсульца. А шадесские источники никто не подвергал цензуре, поэтому я и пришла в эту библиотеку.