Этого в сценарии не было!

Глава 2

Следующим утром я еду в офис медиахолдинга. Чем ближе, тем сильнее стучит мое сердце. Я то и дело вытираю потные ладошки о свой джинсовый комбинезон. Понимаю, что встретить Ника вероятность даже не нулевая, а отрицательная, но все равно жду этой встречи. Ничего с собой поделать не могу.

Захожу в знакомое здание. Была здесь множество раз, и хорошо ориентируюсь. Мне нужен третий этаж. Быстро поднимаюсь по лестнице. По пути здороваюсь со знакомыми. Некоторые сотрудники помнят меня подростком.

– Здрасте, теть Кать! – громко здороваюсь с уборщицей, натирающей светильники.

Мне кажется, тетя Катя работает здесь лет сто. Вот сколько ее помню, она всегда здесь то пол моет, то что-то натирает или цветы поливает.

– Мирославка, ты? – спрашивает, оглядев меня с прищуром. – Ой, красотка стала! А чего не заходишь?

– Незачем, – улыбнувшись, пожимаю плечами. – А сейчас вот по делу.

– Ага, на новое шоу, – кивает она. – Выдумают, – закатывает глаза. – Тьфу, ерунду какую.

– Ну что поделать, – развожу руками. – Нужно снимать то, что будут смотреть.

– Да все равно тьфу, – не стесняется выражать свое неодобрение теть Катя.

Все смеются, что ее даже Евгений Юрьевич побаивается. Думаю, не сильно преувеличивают. По крайней мере, только тетя Катя смело самому владельцу высказывает свое мнение без угрозы быть уволенной.

Теть Кате шестьдесят точно, но спросить ее о возрасте – получить гневную отповедь и тряпкой. Всегда со стильным каре, макияж, маникюр и в розовом спортивном костюме со стразами. Ей пытались объяснить, что так уже давно не модно, но теть Катя непреклонна. Обещает на свой юбилей, когда ей стукнет семьдесят, сделать фиолетовые кудряшки. Злые языки утверждают, что обещает она это каждый год уже лет пятнадцать. Честно говоря, я не понимаю, в чем сложность узнать ее возраст. Но, похоже, это уже тоже такая шутка для своих.

– Ты же не участвовать собралась? – спрашивает строго так, грозно взмахивая тряпкой.

– Нет-нет, – спешно отвечаю, выставив перед собой ладони.

Теть Катя, уперев руки в бока, стоит на верхней ступени стремянки. Лишь бы не упала!

– Принеси-подай, – добавляю, улыбаясь.

– Тоже работа, – успокаивается теть Катя. – Хотя ты б там всех уделала! Красотка, во! – поднимает вверх большой палец. – Ну, беги, Элеонора не любит ждать.

– Ой, Дубина будет проект вести? – спрашиваю со страхом.

– Ага, – кивает теть Катя. – А кому еще? Зато дисциплина будет вот, – сжимает пальцы в кулак. – Ух, как она претенденток построила. Быстро отбор провела.

– Я побежала, – махнув на прощание рукой, спешу в кабинет. Дубина очень строгая, с громким голосом, и вообще такая своеобразная. Зато будет порядок.

Подхожу к нужной двери. Стучусь и вхожу.

– О, привет, – Дубина окидывает меня острым взглядом.

Она сидит во главе стола с видом царицы. На носу круглые большие очки, которые она любит спускать на самый кончик.

– Добрый день, – здороваюсь со всеми.

Прохожу к самому дальнему стулу и сажусь.

– Так, ну Пал Палыча ждать не будем, – Дубина снимает очки и закусывает дужку. Окидывает съемочную группу строгим взглядом. – Значицца так, – снова надевает очки. – Послезавтра мы все дружно едем в дом, где будет сниматься шоу. На два месяца. Захватите достаточно вещичек.

Я открываю от удивления рот. В смысле? Я что, жить буду не дома?

– В особняке штук двести комнат, места всем хватит, – продолжает Дубина. – Нужно поставить оборудование. Участницы приедут позже. На два месяца мы все одна большая дружная семья. Кто вякнет что-то не то, пусть пеняет на себя. Мира, ты еще подружкам растрепать ничего не успела? – спрашивает у меня ехидно так.

– Н-нет, – отвечаю с запинкой, а у самой холодный пот скатывается по позвоночнику. Я и правда еще ничего такого сказать не успела. Знаю, как не любят разглашать детали.

– Отлично, – Дубина перестает изучать меня своим рентгеновским взглядом. – И не болтай. Сейчас сгоняешь в кадры, подпишешь контракт.

– Мне тоже контракт подписать? – раздается веселый голос Ника от двери.

Мое сердце на мгновение замирает, а потом несется галопом. Жар опаляет щеки, я чувствую, как они начинают пылать.

– Никита, – Дубина расплывется в широкой улыбке. Встает со своего места и идет обнимать Ника. – Подпишешь, а как же. У меня все строго.

Они обнимаются, как старые друзья.

– Элеонора, как я скучал, – смеется Ник.

А у меня мурашки по коже и бабочки в животе. И обидно. Мне он ни словечка не написал. Но вот смотрю на него, и словно не было этих четырех лет.

Мне кажется, что он даже еще выше стал. Я ему теперь точно только до плеча буду макушкой. Да и плечи стали значительно шире.

Модная стрижка, волосы уложены волосок к волоску. Легкая небритость.

Белая футболка обтягивает литой торс. Стильные джинсы с потертостями. На левой руке дорогущие часы, а запястье правой обвивают кожаные ремешки. И предплечье украшено новой тату. Ох, как его Юлия Андреевна гоняла за первую татушку! Ее Ник сделал в день своего восемнадцатилетия.