этот город

Глава 13: Городcкой университет

Декабрь был непредсказуемым, но самая холодная часть зимы всегда выпадала на январь и февраль. Морозы ударили внезапно, сразу после Святочных гуляний, едва начал подтаивать толстый слой снега, которым нас порадовали праздничные дни. Из-за резких морозов отопительная система в моем доме не выдержала и совсем отключилась. Обещали починить за неделю, но эту неделю еще надо было пережить.

В комнате было так холодно, что я всю неделю провела в двух слоях одежды, не высовывая носа из-под одеяла. Делать было нечего, о том, чтобы закончить задание Профессора до экзамена, я уже и не мечтала. Поэтому стала пересматривать детскую серию фильмов о Гарри Поттере – мальчике-волшебнике, ученике магической школы. Когда-то я тоже хотела учиться в магической академии – вместо этого я поступила в Городской университет на Прикладную математику и продолжала отчаянно искать магию, которую можно увидеть и пощупать. Я шла по следу за ощущением магии Города, мне почти удавалось ухватить его, но сама магия ускользала, будто не желая мне принадлежать. Это чувство было только моим – я никогда и никому о нем не рассказывала и наверно не смогла бы объяснить. Только рядом с Гором я ощутила то же самое, я знала, что он знает, и чувствовала, что он тоже чувствует эту магию Города.

Я чувствовала, что это конец – мое время вышло, я опоздала. Я опоздала оттого, что позволила себе отвлечься, я позволила оцепенению взять над собой верх и перестала двигаться вперед. Город был по-прежнему красив, но после расставания с Гором я все больше жила своими воспоминаниями, а время будто проходило мимо меня. Я пыталась убедить себя, что все будет в порядке, что магия Города вернется и я снова почувствую ее. Но я просто замерла в ожидании конца.

К экзамену Профессора по Алгоритмам города я подготовилась кое-как, перечитала несколько раз свои конспекты, то и дело уплывая в размышления о Горе, но так и не добилась ни понимания ни одного, ни другого. Лишь бы мне снова не попался вопрос по заданию, в графах, маршрутах и поиске кратчайшего пути я так и не разобралась – снова открывать книгу Профессора было страшно, сам ее вид триггерил во мне все воспоминания о прошлых неудачах, и предвкушение провала.

Утром, попрощавшись со своими мечтами и амбициями, я вытянула из книги лист со своими заметками по заданию Профессора и положила книгу в рюкзак – стоит мне вернуть ее и я смогу поставить точку в этой истории. Столкнутся лицом к лицу с Профессором после своей неудачи было самым страшным, но я устала бежать от этого.

«Экзамен – это испытание», – твердила я себе каждую сессию и все же расстраивалась каждый раз, если не получала ожидаемый бал. Раз уж это был последний экзамен в Городском университете, я пообещала себе достойно пройти это испытание, и будь что будет.

«Это не самое важное», – сказала бы в сотый раз бабушка. Ей легко было говорить, для нее это было не важно.

«Почему ты относишься к этому так серьезно?», - спросила меня на каникулах Рита.

– Хельга, ты чего? – пытался растормошить меня Даня, пока мы шли до экзаменационной аудитории. – Ты-то точно сдашь.

Но чужие убеждения и чужая уверенность не придавали мне сил.

– Фамилия? – спросил ассистент Профессора на входе в экзаменационную аудиторию.

– Так, – несколько замешкался он, проверяя мою фамилию в списке группы, – А у вас автомат. Давайте зачетку.

Арина, дочь профессора Воронцова и студентка-первокурсница нашего факультета, покончила с собой, спрыгнув с крыши. Причины были неизвестны. Так нам объявили сразу после экзамена. В холе на первом этаже нашего корпуса повесили траурный портрет с черной лентой. Это был первый раз, когда экзамены по предметам профессора принимал его ассистент.

Я получила автомат, ровно в тот день, когда решила оставить свои тщетные попытки заслужить уважение Профессора. Видимо я ничтожество.

Все же я решила вернуть книгу, и пошла на кафедру.

– Анна Николаевна, здравствуйте, – я столкнулась Анной Николаевной Мельник, едва ступив на кафедру. – Мне нужно вернуть книгу, Петр Григорьевич давал. Я оставлю не его столе?

– Петр Григорьевич давал тебе книгу? – переспросила она.

– Да, вот, – я достала злосчастный том «Неочевидной математики города» из рюкзака и показала ей.

– Петя, Петя… Петр Григорьевич объяснил тебе основы? – я так и не поняла, когда мы с Анной Николаевной перешли на «ты». Я неуверенно покачала головой.

– Похоже на него, – тихо вздохнула она и отошла к своему столу. Я так и стояла у двери, не понимая как наш разговор сделал странный поворот.

– Возьми, тебе пригодится, – Анна Николаевна протянула мне какую-то методичку, раскопав ее в стопках бумаг. – Будут вопросы, заходи ко мне в любое время. Эту пока оставь себе, тебе понадобится для диплома, – я таки застыла в непонимании, и Анна Николаевна это заметила. – Списки еще не вывесили? – я неуверенно покачала головой.

– Тебя записали на диплом к Петру Григорьевичу, но сама понимаешь, ему сейчас не до нас. Его обещали заменить – пока не понятно на кого. По этой тематике тебе лучше обращаться ко мне.

Теория вероятности, с которой нас на первом курсе познакомила Анна Николаевна, была очень похожа на жизнь, и в то же время в ней было что-то от философии. Анна Николаевна вела на факультете все предметы основанные на теории вероятности.

Все, всегда, никто, никогда – и для вероятностных процессов, и для философии это были скорее теоретические понятия, введенные для удобства. В реальности хотя бы сотая или тысячная доля процента выпадала на случайность. Это помогало мне верить, что неудачи не могут преследовать меня всегда, и что в том, что происходило в жизни был немалый процент случайности, что не все что случалось со мной целиком и полностью моя вина.

В наш первый экзамен Анна Николаевна дала нам всего одну практическую задачу: «Посчитайте вероятность сдачи экзамена студентом, который выучил x вопросов из списка, где х – количество вопросов, которые вы успели выучить до экзамена, учитывая, что в билете 2 вопроса, а экзамен будет пройден если студент ответит хотя бы на один из вопросов».