Этот призрачный мир

Аагрель

Недавно ко мне в гости заглянул Аагрель.

Мы пили горячий эль с солёной карамелью и говорили о сострадании. О том удивительном чувстве, которое толкает нас на самые смелые поступки и застилает разум. Сердце намного сильнее разума, и порой оно так безрассудствует, что даже могущественные демоны не могут поведать свои истории без румянца на щеках.

Аагрель - демон морской бездны и несдержанных обещаний. Он привык прятать пронзительный взгляд лазурных глаз под густыми ресницами. Его голубоватая полупрозрачная кожа светится на солнце северным сиянием, длинные тёмные волосы собраны в тугую косу, и влага этих волос всегда пахнет морской далью.

Аагрель никогда не улыбается и редко разговаривает - он предпочитает слушать, поглаживая скалы ледяными пальцами и наблюдая, как свет далёкого солнца играет в волосах его собеседника и серебрит его бледную кожу.

Когда Аагрелю горестно, он слушает пение сирен, а те, завидев его, смещаются, и коварная песнь их сменяется нежным полушёпотом, что плывёт над водной гладью, невесомый, как туман.

Однажды Аагрель почувствовал запах крови и животного страха. Его очередной собеседник, поранившись о скалы, продолжал бороться за жизнь и не делал разговаривать с Аагрелем. Аагрель открыл глаза и непривычно холодное солнце очертило ему силуэт старика. Вода расслабила изрезанное морщинами лицо, но слабое сердце продолжало биться так неистово, что Аагрель едва не закрыл уши руками. Сети, повязанные по рукам старика, были так же прочны, как косы Аагреля, и он понял, что этим холодным днём с ним никто не хотел разговаривать - это чудовищная случайность распорядилась почти прожитой жизнью.

Никто не знает, способны ли демоны сострадать, но иногда они просто делают то, что подсказывает им природа. Природа бывает рациональна, а бывает очень эмоциональна. Тем не менее, жестокость ей не свойственна.

Морская бездна не хотела жертв таким девственно белым днём, а сиренам, заскучавшим под свинцовыми тучами, старик пришёлся не по вкусу. И Аагрель вернул его на берег.

Там мужчину заметили и вдруг не испугались. Примерные селяне мигом вступились за несчастного праведника и, не обращая внимания на того, кашлящего пеной, бросились на демона. В морских волнах расцвели кровавые цветы, и солнце даже выглянуло из-за туч, чтобы опылить эти прекрасные цветы золотом.

Аагрель в очередной раз удивился такому яркому цвету собственной крови. Ему не нравилась темнота морских глубин, но ему надо было их стеречь; ему не нравилась смерть, но он видел её каждый день - встречал своих собеседников и провожал их в загробный мир, не зная, существует ли он. Аагрелю нравилось смотреть на переливающуюся кровь, ведь алый цвет напоминал ему о солнце и огне, которых лишено и мире, и люди, живущие на побережье.

Аагрель хотел посмотреть на кровь ещё немного, лёжа заросшей мхом глыбе. Для него пели сойки и слепило, как никогда золотое и обжигающее, солнце. Он не заметил, как ослаб настолько, что не мог шевелиться. Сирены боялись солнечного света. Но, даже собравшись с духом, не смогли добраться до Аагреля – нежные хвосты скреблись о камни и не внимали горьким женским слезам.

Аагрель почти закрыл глаза, как вдруг знакомый блеск потревожил его мысли. Ярче, чем кровавые цветы у подножия скал, тёплые, как солнечный свет, развевались на ветру золотые волосы девушки с белой кожей. Её голубые глаза были чисты и нежны, словно морская гладь в самый ясный день. Пышные кудри прятали удивление и беспокойство на юном личике, но стоило руке коснуться ран, как страх сковал хрупкое тело.

Аагрель не сразу понял, что его глаза по-прежнему открыты, но сразу осознал, почему незнакомка его испугалась – его полупрозрачная кожа с витиеватыми узорами не шла ни в какое сравнение с его пронзительным взглядом. Люди слишком крепко привязаны к жизни, чтобы так смотреть. Поэтому, в том числе, они и боятся демонов.

Девушка ужаснулась с присущими ей красками – нежно, легко, даже не вскрикнув, - лишь вздрогнула и закрыла глаза. Оступилась совсем немного – и уже коснулась пустоты обрыва. Но Аагрелю было достаточно этого движения, чтобы прижать к себе хрупкое тело. Слабость разливалась в его руках, кровь разливалась по мху, но нежелание кормить бездну девушкой с такими глазами было сильнее самой демонической природы.

Пока Аагрель вдыхал аромат хвои и морошки, его раны были обработаны дрожащей рукой. Пока он осознавал, что полюбившийся ему аромат – это запах золотых волос, девушка собралась уходить.

Аагрель, любивший слушать, спросил, как её зовут. Заворожённая голосом мужчины, незнакомка промолчала. Аагрель спросил, нравится ли ей его голос, но в ответ лишь запели птицы.

Она молчала, поджав под себя колени и пряча лицо в подоле мягкого, как мох, платья. Ошеломлённый молчанием Аагрель был вынужден рассматривать свою невыносимо яркую собеседницу и с удивлением и трепетом слушать, как неровно бьётся её сердце.

Когда ветер вдруг приласкал сухую кожу, Аагрель обнаружил, что его тугие косы распустились и, нещадно растрёпанные, теперь застилают его массивное тело. Он попытался собрать их, но копны выпадали из ладоней при малейшем порыве ветра, сколько бы Аагрель ни хмурился.

Незнакомка рассмеялась, но не издала ни звука - лишь улыбнулась ярче прежнего, и в её глазах зажглись искры, подобные звёздам на небе. Аагрель смотрел на смеющуюся девушку, слышал мелодию неспокойного моря, но видел лишь россыпь искр на водной глади - невероятные глаза. Мужчина не понимал, как люди могут прятать глаза, когда в них сокрыт столь прекрасный мир.

Аагрель спросил у девушки, может ли она помочь ему собрать волосы. Девушка прикрыла рот ладонью и, вспыхнув ярче солнца, написала на песке маленькой палочкой: "Вивьен".

Аагрелю почудилось, что за смущением Вивьен кроется страх. Эта мысль расстроила его, но он не подал виду и вытащил из копны волос блестящую ракушку. Сирены - такие же женщины, как и девушки без хвостов. Им нравятся красивые украшения и яркие цветы. И когда Вивьен восхищённо заулыбалась, Аагрель с облегчением понял, что хоть какое-то поведение этой девушки он может предугадать.