Эверетт Росс, большая кошачья проблема и щепотка волшебства

Эверетт Росс, большая кошачья проблема и щепотка волшебства

Специальный агент Эверетт К. Росс не любил большие города, хотя служба заставляла проводить в них немало времени. Но именно здесь, как нигде, он ощущал себя уроженцем американской глубинки, о которой шутили, что в США существуют лишь побережья и самолёты, пролетающие над пустошью с её дикарями и доставляющие горожан с Атлантики к Тихому океану и обратно. Эверетт и его многочисленные родственники, кажется, всегда жили, запрокинув головы и провожая глазами самолёты. Среди родни не числилось госсекретаря Таддеуса Росса — всего лишь однофамильца. И нет, этот факт не помог Эверетту подняться по карьерной лестнице. Скорее, наоборот: непрофессионализм руководства, планы, которые менялись на ходу и заставляли импровизировать на грани фола, неверный подход к людям со сверхспособностями — стопорило не пересказать как.

Поставленная год назад во главе Лэнгли [Лэнгли — штаб-квартира ЦРУ в штате Виргиния. Именно поэтому агентов ЦРУ часто называют «братишками из Лэнгли»] начальница радости не прибавляла, учитывая намёки на романтические поползновения с её стороны. Она чуть не разжаловала Эверетта, спасла лишь директива сверху, что строжайше запрещено разбрасываться единственным специалистом по Ваканде.

Так или иначе он выучился не принимать близко к сердцу глупости руководства. И не пропускать их сквозь себя. И не пытаться доказать что-либо. На заре службы Эверетт опасался, что малейшая ошибка приведёт к немедленной отставке. Сейчас знал себе цену и мог диктовать условия, поскольку незаменим.

Но даже его навыки иногда подводили. Подключив всю мощь ЦРУ, он так и не смог помочь Шури…

Нью-Йорк давил высотками, в которых навигаторы сходили с ума, путаясь в уровнях автомагистралей и ведя Эверетта странными маршрутами, зачастую игнорируя отсутствие пешеходных дорожек как таковых. Казалось, обеспеченные жители мегаполисов предпочитают передвигаться исключительно транспортом. Хотя утверждение о достатке местных опровергали нищие на обочинах и уличные музыканты, одетые так, будто хиппи прошлого века никуда не исчезали. Мелькали рекламные баннеры, пахло хвойными ароматизаторами от украшений, а из закусочных и бутиков звучали «Jingle Bells» в стиле ретро. Приближающееся Рождество наполняло улицы суматохой: даже самые закоренелые затворники выползали из берлог, чтобы закупиться подарками или продуктами.

Будто и не случилось исчезновения половины человечества несколько лет назад и глубочайшего экономического кризиса, превзошедшего все предыдущие. Эверетт даже завидовал — и далеко не белой завистью — тем, для кого забвение прошло незаметно, словно одно лишь моргание. Секундное отключение внешнего мира. Он принадлежал к числу оставшихся, переживших все прелести катаклизма и на своей шкуре ощутивших, каково это — расхлёбывать в одиночку.

Этого испытания не выдержал его брак. И сожаление всё ещё теплилось в сердце, однако Эверетт игнорировал собственные эмоции. Профессиональный перекос — постоянно отыгрывать роли. Убедишь себя — убедишь и окружающих.

Сейчас он пытался утвердиться во мнении, что всё получится. Однако не верил. Ведь он никогда не верил в магию.

Помпезность Манхэттена, жители которого считали себя выше не только обитателей равнин и прерий, но и соседей из Бруклина и Квинса, уступила место кварталам застройки начала XX века. Авеню и стрит начали пересекаться под невероятными углами. Вездесущих жёлтых такси стало меньше, зато увеличилось число прохожих. Здесь даже сохранился снег — в тенях двух- и трёхэтажных домов с фасадами тёмного кирпича в зелёной патине мха. Балюстрады покрылись сосульками, блестящими, как гирлянды. Упитанная чёрная кошка перебежала дорогу, шустро лавируя под ногами прохожих.

Ох уж эти кошки… И ох уж эти герои, на полном серьёзе обряжающиеся в костюмы котиков… Одни проблемы от них.

Бурлящие людским морем Бликер-стрит и Минетта-стрит пересеклись под острым углом, словно образуя стрелку острова, а чуть дальше высился особняк в стиле модерн под зелёными жестяными куполами. Номер 177А.

Шури видела его мельком на похоронах Тони Старка и во время сражения с Таносом. Но не общалась. Где живёт, понятное дело, не знала. Пыталась найти, но её подвела привычка жить среди технологических благ Ваканды. В цифровом мире даже следа пребывания чародея не нашлось.

Зато Эверетт существовал в обществе, где бумажный документооборот до сих пор в ходу. И где операции совершаются не через один-единственный бланк, как в Ваканде через оттиск ДНК, а через кучу разнокалиберных бумажек. Несколько лет назад, едва переехав на Бликер-стрит 177А, чародей ещё лично оплачивал счета, и найти банковские чеки помог компьютерщик-мексиканец из аналитического отдела денверского разведуправления. К регистрации по месту пребывания прилагались номера страховок, водительские права, перечень непрочитанных входящих сообщений от некоего Питера Паркера и полная тишина в телефонных звонках.

Вполне ожидаемо, что чародеи не жалуют современные средства связи.

Стивен Винсент Стрэндж не входил в состав Мстителей. Впрочем, Эверетт был близко знаком лишь с Т’Чаллой, тоже не входившим в команду. Тем не менее к людям со сверхспособностями он привык, хотя их таланты объяснялись научными достижениями: биологией, химией или даже внеземными технологиями. Но пропавшего сына Т’Чаллы не смогли обнаружить ни объединённые спутниковые системы сканирования Ваканды, ни агентурная сеть Накии, ни связи Эверетта. Мальчик (о котором не говорили публично, потому и поиски держались в тайне) словно растворился в воздухе. Пропал из собственной комнаты, дверь осталась закрытой изнутри, замки без следов взлома, оконная решетка тоже.

— Ты не представляешь, как он мне дорог… — умоляла Шури, сидя на окне гостиничного номера Эверетта, на минуточку, на семнадцатом этаже. Нельзя сказать, что он привык к визитам вакандцев — они всегда умели удивить. Шури заявилась глубокой ночью, причём не через дверь, а через окно, и оставалось лишь гадать, как она нашла его в Денвере, где он инкогнито зачищал проблему с местным резидентом. В темноте блестели яркие белки её глаз, а в отсветах чужих окон рука нервно перебирала клыкастое ожерелье из вибраниума.