Еврейская сюита

Глава 3. Изобретательный ум.

Как думает изобретатель? Мы можем смотреть на одну и ту же вещь, и мы увидим два совершенно разных явления. Изобретатель — он не только теоретик, но он прежде всего практик. Эрнест всегда был очень практичный.

Эрнест был self-made businessman — бизнесмен, который сам себя сделал. У него не было университетского образования: ни по экономике, ни по юридическим вопросам, ни даже по химии. Но чтобы быть очень успешным бизнесменом, международным бизнесменом, надо иметь несколько важных качеств.

Прежде всего, надо иметь self-discipline, внутреннюю дисциплину. Никогда не опаздывать, никогда не откладывать встречи или свои обязательства. Всегда отвечать в переписке. Даже если вы получаете письмо, на которое вы не можете сразу ответить. Вы пишете: «Я получила письмо и отвечу через неделю» или как можно быстрее.

Потом надо иметь внутренний стержень — обязательства для себя и для другого человека, уважение. Не надо никого использовать, но не надо также, чтобы тебя использовали. Так что всё время надо быть приличным человеком.

— Что такое внутренний стержень, внутренняя устойчивость?

— Внутренняя устойчивость, может быть, это самое главное, потому что всё время происходит внутренняя борьба, борьба с самим собой. Устоять в этой борьбе — это самое важное.

Я говорю про Эрнеста, он в это верил… Каждому человеку нужна помощь. Человек — не Бог, чтобы ни от кого не зависеть. Нет таких людей, которые могли бы всё — в одиночку, всё — сами. Это кончилось. И я хочу сказать, что, если есть люди, которые нам близки, их идеи нам тоже должны быть близки. Понимаете? К сожалению, это очень редко получается. Ваши сыновья вам очень близки, но ваши идеи могут вообще их не касаться. Ваши стремления, ваши мечты, всё такое. Мы в разных мирах.

Внутренняя устойчивость — это самое главное, то, что помогает нам не сдаваться. Настроение меняется, но нельзя менять своих убеждений. Сегодня он устал, сегодня у него нет настроения, — взял и подписал что-нибудь, что ему вообще не надо подписывать. Не допускать таких ситуаций — это стержень человека. Это самоконтроль. И чёткое, правильное понимание того, что происходит. Не колебаться. Не по-глупому, конечно, не разбить голову, но давать оценку каждой ситуации во всякое время, а ситуации всё время меняются. И идти за своими идеями, которые должны… оставаться навсегда. Даже если человека — автора, изобретателя — уже нет. Наука — самый классический пример: этих ученых уже нет, а наука продолжается.

— Эрнест таким родился или он как-то в себе это развивал?

— И то, и то. Он родился в очень еврейской семье, в семье раввина. Его окружение было очень еврейским, но в то время в Вене его отец ходил, например, в оперу. Опера, музыка, концерты — это была часть еврейской жизни в Вене. Я говорю, только в Вене. Вы никогда не увидите никакого хасида, который бы пошел в оперу, абсолютно нет. Но их жизнь была очень богатой, очень красивой, очень разносторонней… литература, много языков, много творчества. Это был такой период, но он жил в этот период. Это одна его часть.

А вторая его часть — он был сам по себе очень творческий человек. Нет сомнений, что если бы не война и всё то, что случилось, я думаю, что он был бы тоже учёным, а не раввином. Он слишком любил эту красивую жизнь. Насколько я помню и знаю, он всегда любил кафе, дорогие отели, гостиницы — красивую жизнь. Он так вырос.

Но то, что он учился в очень ортодоксальной ешиве, дало ему многое. Такое соединение — это было самое красивое, что может быть. Две вещи совмещались в Эрнесте, и между ними не было соревнования или конфликта, это был прекрасный синтез. Цельная личность, цельный человек, который ещё очень много передал тем, кто хотел от него взять. Я хотела взять всё. Его дети — нет. Я хотела взять, потому что для меня это было таким интересным, это был своего рода магнит. Я же не знала этой жизни, я не знала Вены, я не знала семинарии, раввинов, но меня это очень притягивало.

— Что такое ясность ума?

— Это такое прекрасное понятие. На иврите это понятие называется «ишув хаадад». Я могла это перевести только на английский — peace of mind — спокойствие духа: когда вы нервничаете, у вас нет спокойствия, нет возможности собрать свои мысли, собрать самого себя. Рeace of mind — в одном выражении содержится очень много смыслов, много понятий. На иврите это — два слова.

Или, допустим, мы идём, разговариваем, и вдруг я про что-то подумала: «Ой, какие красивые цветы» — всё, я отвлеклась, моя мысль пропала. Чтобы вернуть её себе, надо собраться: ишув хаадад — это очень красивое понятие.

Я надеюсь, что смогла описать эту ситуацию, когда творческий человек собирает свои мысли, когда он собирает свои стремления. Он сам себя собирает в голове. И тогда он может что-то сотворить, уже не только мысленно, но и в действительности.

— Это фокус?

— Нет. Фокус — это когда у вас уже всё есть, вы сказали: «Хорошо, тогда мы пойдём в этом направлении». Но это ещё перед фокусом, это когда вы собираете все данные, рассматриваете все варианты. Это стадия размышления, но в спокойствии, а уже потом получается фокус. Фокус — это следующая стадия, это уже про то, как исполнять.

Я была свидетелем того, как Эрнест это делает, свидетелем этого процесса, размышления. Это было самое прекрасное.

— Расскажите, как он это делал. Можете описать?

— Да. Это всегда был тот же самый процесс, это был процесс «так мыслит талмудист». Я так не мыслю, я так не умею.

Во-первых, он собирает все данные «за» и «против». Потом он их анализирует, вслух, со мной. Он их анализирует, что — «за», а что — «против». По его мнению. Потом он находит доказательства, что это действительно так, что это не было, допустим, какое-то одновременное… вдруг ему так показалось, да… он находит доказательство для доказательства. Вот это было самое интересное. Не то чтобы он сам себе не доверял, нет. Но он должен был доказать какими-то объективными инструментами, что это действительно так.