Ёж Люсьен в городе странных людей

2. Говорящий ёж

Остановились перед наполненным мутной водой небольшим глиняным карьером, его-то местные и называют «Озером». Сравнить не с чем — это единственный водоем на всю округу, а «купаться в каком-то там пруду» или «плавать в болоте» никому не хочется. Водоем мелкий, вода в самом глубоком месте доходит разве что до плеч, а у берега и вовсе еле накрывает ступни. Со всех сторон, кроме захода в воду, его окружают заросли рогоза и камышей.

Даша, в отличие от брата, еще не успевшая в этом году искупаться в водоеме, чесала затылок — ей сроду не приходилось видеть Озеро безлюдным. Обычно в теплую погоду в воде была такая теснота, что не развернуться. Нескончаемые крики, веселье, брызги… Дашка тронула ногой зелененькие росточки, пробившиеся на вытоптанном в прошлом сотнями ног берегу.

— Я думала, тут толпа народа будет… — проговорила она задумчиво.

— Не-е, теперь тут мало кто бывает, — ответил Артём, оглядывая карьер, как помещик владения.

— И почему это?

Тёмка снял с себя майку и отбросил назад. Он явно восхищался собой. Как же еще: в кои-то веки нашлось что-то, что известно ему, и чего не знает сестричка!

— В прошлом месяце здесь дядьку мертвого нашли! Вон там, — показал он рукой на камыши на противоположной стороне. — Дядька… Да ты его видела. Платоныч, он раньше дворником в школе был. Помнишь, его еще семиклассники яблоками закидывали? А потом, когда его выперли, он батуты по ночам охранял. А кто его нашел, знаешь?

Даше стало непривычно неловко. С каких это пор он ей новости сообщает, а не наоборот?

— И кто?

Черные шорты Артёма, как птица, пролетели вслед за майкой.

— Мать этой, как ее… Настьки, из твоего класса! Надоело ей, наверно, по дворам шастать.

И вот тут девочка почувствовала себя одураченной. Чего-чего, а замалчивания от лучшей подружки она и ожидать не могла. Рассказывать враки про местных жителей и выпытывать про её, Дашкиных родителей, Настьке можно не таясь. А когда ее мать мертвого человека находит — это, оказывается, секрет!

— Мама мне ничего не рассказывала, — произнесла она с сомнением.

— Да она, может, и не знает, — живо дал ответ Артём.

— И почему?

— Ну, типа, мэр, он тоже был здесь, сказал, что об этом трещать нельзя. Но по-секрету-то всё равно разбалтывают. Короче, когда Настькина мать нашла Платоныча, она аж заголосила — глаз у него не было вообще. Но скопытился он не от этого, — многозначительно глянул на сестру Артём.

— А от чего?

— У него еще и мозга не было. Внутри головы было пусто, там даже можно было через дырки глаз череп изнутри разглядеть.

— А ты-то откуда знаешь?

— Э-э-э… Видел.

Дашка ошалело посмотрела на брата. Тот с довольством в глазах пожал плечами, словно говоря: «Случайно, конечно!»

— Бред какой-то. Ни мозга. Ни глаз. Врёшь ты всё, — сказала она Тёмке, немного поразмыслив.

— Не хочешь, не верь… — демонстративно безразлично ответил Артём, положил носки в кепку и подбросил над головой. — Смотри!

Кепка, крутясь в воздухе, пролетела над Дашей и шлепнулась позади нее. Однако ни одному из носков не было суждено продержаться до посадки — они покинули летательный аппарат при первом же обороте и, медленно опустившись, как крошечные парашюты, приземлились в нескольких шагах от детей. Тёмка повернулся и направился к воде, оставив свою одежду валяться, где попало.

Девочка только сейчас заметила, что брат уже в плавках, а она даже сандалии не сняла. Впрочем, купаться у нее уже желания не было. Села на траву.

— Ну, ты что? — крикнул ей Артём, стоящий по колено в воде.

— Не хочу! Здесь тебя подожду!

— Это ты из-за дворника передумала? Да? Я ж говорю, его в кустах тех нашли, не в воде! Иди, одному скучно! — попробовал ее уговорить мальчик.

— Да? А почему тогда никто теперь не купается?

Артёму ответить было нечего — он и сам не знал, почему.

«Испугались, вот и все. Да какая разница? Так же лучше. Никто не толкается, не орет… Ну, раз не хочет Дашка купаться, и ладно».

Зайдя в воду по пояс, Тёма поплыл, плотно сжав губы, чтобы мутная вода в рот не попала. Добравшись до середины карьера, перевернулся на спину, зажмурился от ослепительного солнца. И почувствовал себя прекрасно.

«Да пошел, он, этот Димка! Возомнил из себя звезду».

Даша улеглась на бок. Новость про Платоныча, ошеломившая ее, не выходила из головы. Что же на самом деле с дворником произошло, кто это сотворил с ним? Если говорить о странной смерти запретили, а купаться никто не ходит, значит, многим об этом известно, как брат и сказал. Но почему же Настька ей ничего не рассказала? Трудно было, что ли, на ушко шепнуть? Подружка называется!

Даша достала из кармана бридж телефон, думая в интернете полазить, пока брата дожидается. Прикрывая экран ладошкой от солнца, пыталась хоть что-то в нем разглядеть, но безуспешно. Убрала мобильник и засмотрелась на стоящий в отдалении запустелый особняк — что-то вроде неофициальной запретной зоны. По местному телеканалу часто выходили ролики-предупреждения об опасности прогулок возле него. В них сообщалось, что единственный владелец перед смертью нашпиговал усадьбу минами. Но люди остерегались приближаться к особняку и без страшилок из телевизора: по городу слагались легенды об обитающем в нем призраке бывшего владельца, а некоторые жители клялись, что видели в окнах домины зажженный свет и слышали какие-то непонятные звуки.