Ежевичная книга

3 ГЛАВА

Мы сидели в огромной зале-гостиной на мягком ворсистом ковре, попивая принесённый молчаливой служанкой молочный коктейль с кусочками клубники и шоколада; было нас около сорока человек - подростков и молодых взрослых, а в центре ковра лежала, ярко блестя в свете множества свечей, приличная куча золотых монет. Целое состояние, на которое можно было бы купить несколько шикарных особняков в самом престижном районе Петербурга, и эти деньги предстояло нам разделить между собою.

В зале было весело и шумно: прекрасные светло-рыжие, похожие на эльфов люди добродушно переругивались друг с другом словно самая обычная большая семья:

- Куда, прохиндей мелкий, шесть монет берёшь?! - под общий смех кричал Сигизмунд на мальчонку лет тринадцати - худенького и остролицего, и к ещё большему всеобщему веселью отвесил ему лёгкий подзатыльник.

Мальчишка невнятно огрызался, сверкая в сиянии свечей серо-зелёными глазами с длинными тёмными ресницами. Под конец делёжки он так всем надоел своими непомерными хитростью и жадностью, что вскоре пятеро других мальчиков его же лет в шутку напали на него, устроив хохочущую и радостно визжащую кучу-малу.

- Так его, так! - с нескрываемым азартом подбадривали их более старшие парни и девушки - чувствовалось, что не будь они взрослыми, сами наваляли бы прохиндею и по шее, и по самому мягкому месту.

И глядя на все эти прекрасные и счастливые лица, сияющие не только юностью, но и креативностью, живым интересом ко всему на свете, испытывала я неожиданный прилив нежности и отчего-то неверие в то, что вскоре эти замечательные люди станут моей новой семьёй. Слишком идеально это было бы, слишком замечательно всё складывалось - ну не бывает так в жизни.

- Предлагаю выделить Агнешке восемь монет. В конце концов, это они с Сильвией нашли клад, - как бы невзначай заметил Сигизмунд.

- Кормилицы вы наши, - фыркнул кто-то из подростков, однако я не обратила на это внимания, поражённая невиданной щедростью моего жениха.

* * *

К четырём часам дня я обнаружила в замке оживление, и немного позже узнала, что Королева Патрисия собирается вместе с Сигизмундом и пятью маленькими внуками навестить Внешний мир. Точнее, побывать на выставке пауков и, разумеется, хочет взять меня с собой как проводницу.

Не сказать, чтобы я горела желанием пойти на эту выставку - к паукам и прочим членистоногим я была равнодушна, но вот дети… Что, если сумасбродной Трише придёт в голову снова петь им страшилки про всевозможные паучьи ужасы?

Надо сказать, что я как в воду глядела. Первые-то пять минут она вела себя как шёлковая - чинно ходила от одной витрины к другой, с искренним, казалось, интересом слушала пожилую женщину-экскурсовода, низким старческим голосом говорившую:

- Яд большинства пауков безвреден для людей и животных, но смертелен для насекомых, поэтому его рассматривают как экологически безвредную альтернативу химическим пестицидам. Например, яд одного из австралийских пауков способен уничтожить почти все виды насекомых-вредителей, известные науке. Единственный паук, предпочитающий растительную пищу животной – паук-скакун. Его рацион состоит из зеленых частей акаций. Большинство пауков смотрит на мир при помощи 6 или 8 глаз, но есть и несколько видов этих насекомых с двумя глазами.

Зато потом началось ЭТО… Ярко взглянув на меня быстрым и хитроватым взором, Патрисия боком подобралась к своей маленькой четырёхлетней внучке, стоявшей у наиболее большой витрины и обмиравшей от сладкого ужаса, и, умело подражая голосу старушки-сказочницы из фильмов Александра Роу, начала громко, почти на всю выставку рассказывать сказку:

- Давным-давно лежала под бескрайним кроваво-красным небом без солнца и луны ужасная Страна Пауков. Жили да были в ней уродливые чудовища: сверху вроде как люди, только с шестью глазами на безобразных мордах, а снизу и вовсе пауки.

Видя, что её маленькая внучка, да и не только она, а все прочие присутствующие на выставке дети до того напуганы, что готовы завизжать от страха и, видимо, польщённая этим, Триша продолжила:

- И пожирали они всех путников, кому доводилось проходить мимо зловещей страны.

Один пятилетний внук Патрисии уже хлюпал носиком, готовый разреветься, но она не унималась, с садистским каким-то упоением и смаком рассказывая всё новые и новые подробности жуткой истории.

- Девушка, как Вам не стыдно? Немедленно прекратите пугать детей! Старшая сестра, а ведёте себя безобразно! - сердито шикнула на Тришу экскурсовод, в какой-то момент не выдержавшая её вызывающе-эпатажного поведения.

- Я больше не буду! - мило улыбнувшись и похлопав для усиления эффекта невинности длинными ресничками, заверила её Королева. Как оказалось, лишь для того, чтобы, усыпив бдительность пожилой женщины, подкрасться к внукам и зловеще-торжествующим воплем огласить на весь музей:

- А потом они всех сожрали!

К моему крайнему удивлению, Сигизмунда нисколько не возмущало поведение его юной матери - напротив, он следил за ней смеющимися глазами, пряча улыбку. После её злорадного выкрика он весело шепнул мне на ухо, щекоча горячим дыханием мою щёку:

- Совсем дитя, правда? Столько лет живёт, а всё никак не повзрослеет.

- Как Питер Пэн, - рассеянно откликнулась я, с неодобрением следя взглядом за Патрисией, - Вот что мне ваш замок напоминает - Неверленд из книги Джеймса Мэтью Барри. В голове моей между тем крутилось стихотворение «Пауки» Зинаиды Гиппиус: