Ежевичная книга

6 ГЛАВА

До нас доносилось странное, тонкое, чуть хрипловатое рычание, словно рычало невидимое пока человеческое дитя, со скрипом ползущее к нам по коридору… Напуганные, замерли мы, когда из-за угла показалась детская рука - тонкая как обглоданная кость, бледная предсмертною будто синюшной белизною.

Я тихо вскрикнула, инстинктивно вцепившись в руку Хугина, изо всех сил скрывающего свой страх, чтобы не испугать меня ещё больше. Глядя на эту детскую руку, мы с ним не в силах были пошевелиться, чувствуя себя ягнятами на заклании.

Тем временем из угла медленно, странными, механическими шагами, похожими на движения испорченной заводной куклы, начала выходить девочка лет семи… Нежно-голубое платьице, миловидное бледное лицо, в уголках губ которого запеклась кровь; при её приближении к нам, когда она вышла на свет тусклого факела, мы с ужасом увидели, что кровью забрызгано всё её голубенькое платье…

На миг мне показалось, что я сейчас сойду с ума от страха, когда чудовищный ребёнок опустился на четвереньки и неспеша пополз к нам, царапая холодный каменный пол нечеловечески длинными пальцами - скорченными, как у птицы, с безобразно отросшими жёлтыми ногтями, больше напоминающими когти. Когда она широко раскрыла свой рот, перепачканный кровью, в свете факела мы смогли разглядеть неестественно длинный язык - или скорее жало, и длинные желтоватые зубы, похожие на острые иглы.

В какой-то момент что-то щёлкнуло в моём сознании, кто-то словно крикнул мне на ухо “Бегите!”, и я наконец-то позволила себе пронзительно завизжать. Именно это и спасло нас в тот страшный миг - выйдя из оцепенения, Хугин до боли сжал мою руку, и мы понеслись прочь по этому тёмному коридору, с замиранием слыша за собой скрежет и шумное дыхание - девочка догоняла нас, не вставая с четверенек.

Задыхаясь не столько от стремительного бега, сколько от охватившего нас ужаса, забежали мы в какую то комнату и, не сговариваясь, нырнули в большой платяной шкаф, бесшумно закрыв за собою дверцу.

- Что это за тварь? - дрожащим голосом спросила я, стараясь перевести дыхание.

- Кфиата, - мрачно ответил Хугин.

- Я спросила не про её имя. Что она такое?

- Не знаю... Говорят, её держат здесь одну с самых ранних лет, кормя сырым мясом - ничего другого она не ест. Как видишь, это ещё одна загадка Змеиного леса.

- Она такая с рождения?

- Ходят слухи, что да. Я слышал, что эта тварь убила собственную мать сразу, как только появилась на свет - родилась она уже с зубами и прогрызла ими чрево несчастной женщине.

Мы ждали около пяти минут, пока жуткий ребёнок проползёт мимо и удалится куда-то в темноту, в самый конец коридора. Только тогда, вздохнув с облегчением, мы наконец-то вышли из шкафа, чтобы с невольным содроганием оглядеться.

Находились мы в какой-то ужасной пародии на детскую, и я дрожала, окидывая полубезумным взглядом хорошенькую кроватку из розового дерева с сидящими на ней плюшевыми медведями и зайчиками, только вот головы всех мягких игрушек были оторваны и валялись рядом, печально глядя на нас своими глазами-пуговками. Жутким было и то, что рядом с кроваткой со стены свисали тяжёлые чугунные совсем не игрушечные кандалы, которыми, очевидно, приковывали Кфиату по ночам, когда она ложилась спать.

Дрожа, я смотрела на стены, оклеенные обоями в цветочек, изуродованные детскими рисунками - теперь я узнала их… Это были те самые болезненные картинки, так напугавшие меня в полутьме подземелья под Городом Жрецов. С трудом отведя от них взгляд, я вопросительно посмотрела на Хугина.

- Да, - угадав мои мысли, кивнул он, - Иногда Кфиату вывозят погулять. В закрытой карете Королева выезжает с ней в Биармис, и местом прогулок служат для них мои катакомбы. Это Кфиата изрисовала в них все стены своими жуткими рисунками.

- А как же ты?

- Мне в такие дни приходится жить у родителей - находиться тогда в катакомбах слишком опасно.

Держась за руки, чтобы было не так страшно, вышли мы из комнаты, стараясь двигаться бесшумно в вязкой полутьме коридора, пахнущего смертью. Самым пугающим было то, что сколько бы мы ни шли по мрачным его переплетениям, они всё никак не кончались, и тишина, звенящая у нас в ушах, казалась оглушительнее самого дикого грохота…

В довершение всех бед в каждой из грязных облезлых стен стали попадаться столь же облезлые двери в комнаты, за каждой из которых скрывалось нечто столь ужасное, что казалось всё это не реальностью, а горячечным бредом конченного безумца.

В одной из комнат краем глаза заметили мы сидящих за детским столиком плюшевых медведей, на игрушечных тарелочках перед которыми лежали отрезанные человеческие пальцы, в другой комнате меня напугали до дрожи качающиеся без постороннего вмешательства качели, а в следующей маленький детский телевизор показывал нечто столь пугающее, что я быстро отвернулась и старалась не смотреть более в ту сторону.

- Что происходит? - задыхаясь от страха, спросила я.

- Она нас запутывает. Когда к ней в подвал приводят жертву, это место превращается в Лабиринт. И никакая магия не сможет вытащить нас отсюда - нужно самим искать выход.

- Кфиата так сильна?

- Сильнее, чем ты можешь себе представить. По могуществу она вторая после Королевы, да вот только по степени злобы вашей Трише далеко до собственной дочери.