F44.81|f32

F44.81|f32

Музыка: let me die (Lyrics)-Nightcore
Часть 1
       Как часто мы, люди, бежим от самих себя? Стараясь уйти от переживаний, стресса, депрессии, воспоминаний, погружаемся в пучину намного более страшных вещей. Надеемся, что отвлечемся, но на самом деле сами копаем себе яму. Обещаем себе: «Это в последний раз», но каждый день возвращаемся к тому, от чего хотим, но уже не можем избавиться.
       Кричите: «Помогите!» — не пытайтесь, помощи не будет. Думаете ваши проблемы настолько неисправимы и нет другого выхода? Теперь уже нет.
       Вы ведь понимаете о чём я, верно? «Избавляться» от проблем новой сигаретой, дозой, бутылкой горьковатого, дурманящего алкоголя. Не про вас? Я очень рад, так как меня это почти убило.

       Вспышки перед глазами. Кровь, холодная комната, крики. Они вновь и вновь, словно картинки, проносятся перед глазами. Вот отец бьет мать. Крик. Мальчик бежит в комнату родителей. Зря. Удар. Кровь. Удар. Крик. Тишина. Он хочет сбежать, ему страшно. Высокий мужчина с окровавленными руками приближается к подростку, привязывает его к стулу, нет выхода, конец. Лезвие ножа с ужасающим трепетом касается бледной кожи на шее, капля крови падает на белую рубашку. Лезвие давит всё сильнее и сильнее. Нет сил закричать, заплакать. В чёрных лисьих глазах читается испуг, ненависть, смирение, безумство.

       Темнота. Парень открывает глаза. Всего лишь кошмар. Кошмарный сон, который он пережил наяву. Он помнит всё до мелочей. Тогда ему было всего 12.
      Тогда, ещё ребёнком, он вернулся из школы раньше обычного. Войдя в дом, он привычно слышал ругань из соседней спальни. Родители. Снова ссора. Пьяный отец, плачущая мать. Юнги привык, его это не касалось.
       Мальчик поднялся в свою комнату и через некоторое время крики усилились, послышался шум упавшей посуды. Решив спуститься вниз, он увидел как его отец, тот, кто читал ему в детстве на ночь, тот, кто обнимал и утешал, стоит сейчас над лежащей в луже собственной крови женой с багровеющим ножом в руке. Нет. Это не его отец. Это не может быть он.
      Дикая, раздирающая на части боль, словно молния прошла через всё тело, расколов сердце на куски. 
       Тогда его не посадили. Признали невменяемым. Юнги не видел этого человека почти десять лет. 
       Сам юноша живёт в съёмной комнате. Не учится, скорее делает вид. Посещает клубы и заливает воспоминания алкоголем и шлюхами. Понимает, что бесполезно, но изменить ничего не может. Уже не может.
Музыка — Танго смерти
Вивальди 
Часть 2
      Юнги заперт. Заперт в своих мыслях, которые сносят голову, не дают спать. Прошло так много времени, воспоминания не стираются, возвращаясь вновь и вновь, причиняя невыносимую боль. Казалось, будто он и сам сходит с ума. Медленно, мучительно. Бороться — сложно, умирать — невероятно страшно. Существование — мука. Смерть — неизвестность. 
      Парень боится неизвестности. Не знает, что случится завтра, и как ещё жизнь захочет с ним поиграть. 

***

Музыка — teen idle
marina
      Почти каждый день, зачастую вместо учёбы, Мин ходит в старый, заброшенный гараж, который он оборудовал под мастерскую. Именно в своих работах, Юнги может выплеснуть свои эмоции, свою боль. Слабо освещённое помещение, собственноручно выкрашенные в тёплый сероватый оттенок стены, скрипучий пол, покрытый старым паркетом, полки, на которых аккуратно выставлены кувшины, кисти и краски. По середине комнаты мольберт, в углу, возле небольшого окна, в которое пробивался утренний солнечный свет, стоит большое кресло, а на нём небрежно сложенный красный плед. Но первое, на что падает глаз — это развешанные по всем стенам портреты молодой женщины с темными, цветом напоминающими зерна кофе волосами, чёрными искрящимися глазами и улыбкой, которая совсем немного подчёркивала морщины. Кажется, она была его музой. Так и было. Почти. 

503 (Ангелы и демоны, 2009)
Hans Zimmer 
      Парню никогда не хватало внимания матери. На её плечах была вся семья. Тех денег, которые отец всё-таки приносил, катастрофически не хватало. Приходилось много работать и самому Юнги. Он всё понимал, не обижался. Хотел, чтобы его мать была рядом с ним сутки напролёт. Юноша мечтал о солнечном утре, с чашкой ароматного чая с жасмином и о долгих разговорах. Юнги обещал написать её портрет, но она никогда не увидит его, не обнимет и не улыбнётся, глядя в глаза. Это стало его отпущением. Пусть места на стенах почти не осталось, так он может всегда видеть этот любящий, заботливый материнский взгляд. "Отпусти прошлое" — скажете вы. То, что он делает, спасает его от гибели, заставляет забыться. Только когда парень рисует, его мысли переплетаются, переливаясь невероятными оттенками, соединяясь, превращаются в закаты, рассветы, леса, прозрачную воду, в которой отражаются лучи солнца. Только тогда Юнги может сказать, что он действительно свободен. И пусть весь мир подождет. 

Часть 3
  Музыка- Billows
the.princess.and.the.pearl

Крики, боль, последний вздох и её больше нет…

Юнги проснулся в слезах. Снова снился тот страшный день, когда он видел мать живой в последний раз.

Утренние лучи солнца пробивались сквозь плохо сдвинутые ночные шторы. Комната спрятана в полумраке. Юнги любил темноту. Она обволакивала его, обещала защиту от посторонних глаз. И от самого себя. Просидев ещё с минуту в кровати, парень поднялся и пошёл босиком до ванной комнаты. В зеркале он увидел всё того же парня — с испугом в глазах, с разочарованием в жизни. Каждый день он носил маску безразличия. Он пытался казаться грубым, угрюмым, и у него отлично получалось. Эта маска вросла в него. Он считал себя таким: злым, ненавидящим людей. Он терпеть не мог, когда его жалели. Ведь Юнги сильный, он всегда со всем справлялся сам. Но у каждого бывают моменты, когда появляется нужда в ком-то. И Юнги не исключение. Его пугала эта нужда. Парень хотел, чтобы кто-то был рядом, кто-то, кто скажет «всё в порядке» и обнимет. Но Юнги не знал этого человека. Поэтому, как он считал, такого человека просто нет. Не существует.

Приняв душ, Юнги собрался в университет, чтобы просто показаться. Мало ли, выгонят ещё.

Университет искусств. Вот где он учился. Во дворе как всегда много студентов. Середина осени и ученики пытаются поймать последнее тепло, которое уже давно ушло. «Глупцы» — подумал Юнги и прошёл в здание.

Прозвенел звонок, и в аудиторию забежали однокурсники, занимая свои места. Юнги сидел за последней партой у окна. Это его любимое место. На парту вдруг упала серая сумка через плечо, и на стоящий рядом стул опустился какой-то парень. Юнги на втором курсе, но до сих пор не знает своих одногруппников, что в лицо, что поимённо.

– Тебе чего? Сядь за другую парту. Что, мест мало? — грубо бросил Юнги.
– Их вообще нет, — парень с лисьими глазами и рыжими волосами стал с любопытством рассматривать Мина. — Ты тот самый Мин Юнги, который появляется раз в месяц, да?
– Какая разница?
– Я новенький. Ну как «новенький». Уже вторую неделю здесь.
– Рад за тебя, — ответил Мин и отвернулся к окну, тем самым показывая, что разговор ему не интересен.
– А меня Ким Минсок зовут. Я…
– Мне плевать.

Минсок только хотел открыть рот, но, к счастью Юнги, в класс зашла преподаватель. Мин облегчённо выдохнул и достал тетрадь. Парень, представившийся как Минсок, с интересом следил за каждым действием второго. Будто Юнги робот, которого послали учиться с обычными людьми.

– У тебя тетрадь есть? Я думал тебе совсем плевать на учёбу.
Только проговорил Минсок и, заметив, что в тетради Юнги одни только рисунки, вздернул брови, в роде «а, ну ясно».

Всё остальное время пары новенький молчал, что несказанно радовало Юнги.

По звонку Мин быстро собрался и только хотел встать со стула, как услышал:
– У нас ещё три пары.
– У тебя, — поправил он Кима.
– А ты что, особенный?
Мин сдержал злость, но ответил не менее ядовито, наклонившись почти вплотную к лицу напротив:
– Возможно, — и ушёл, хлопнув дверью.
– И всегда он такой? — спросил Минсок только что подошедшего к нему парня, с которым тот успел познакомиться и даже подружиться.
– Сколько его помню всегда таким был. Ни с кем не говорит первый, а если и говорит, то грубо и на «отвяжись». У него там проблемы какие-то были в семье. А точнее, отец болел раздвоением личности и убил мать. Прямо на его глазах.
– Откуда знаешь?
– Как-то раз куратор проболталась. Это было написано в его личном деле. Он, вроде как, тоже страдает такой же болезнью.

«Интересно» — подумал Ким. И, не понимая зачем, дал себе обещание получше узнать этого Мин Юнги.
Если кто-то неплохо ищет приключения на свою задницу, то Ким Минсок делает это, пожалуй, лучше всех.