Фа-на-на

СОРЕВНОВАНИЕ

Мастер отпустил меня беспрекословно. Значит, это было что-то важное.

 Я пришёл в комитет комсомола, где сидел освобождённый секретарь в в ярко синем классическом костюме с синим галстуком, чистенький и деловой.  Рядом с ним стоял с каким-то списком наш Пан Спортсмен — дрыщ в фарце, тоже освобождённый. Он обернулся и без всякого «здрасти»  набросился на меня:

   —Ты умеешь плавать?

   —Ну, конечно, — гордо ответил я.

    —Видишь, он даже сказал «конечно»!— заулыбался Спортсмен, оборачиваясь к секретарю. А мне елейным голосом:

— Надо защищать честь нашего предприятия.  Идут межгородские комсомольские соревнования по плаванию.  Тебе доверено быть лицом нашего большого комсомольско-молодёжного коллектива.

       Что-то мне не понравилось в этих лозунгах, но я слушал дальше, чувствуя, что меня ожидает какое-то интересное предложение..

— Соревнования начинаются через два часа. Иди в душевую.  А плавки я тебе дам свои. И Пан Спортсмен достал из ящичка  стола ярко-красные импортные плавки, припасённые, наверное,  для таких особых случаев.

      С работы меня отпустили с сохранением заработной платы и, самое главное, — разрешили взять с собой двух болельщиков. Я выбрал Люську из второго цеха и дружбана Игоря из нашего.

      Болельщикам полагалось топать ногами, разрешалась кричать и по-всякому, но без упоминания родителей, в общем, болеть за меня, поднимая спортивный дух.

      Я в бассейне не был ни разу. Плавал на речке летом, иногда на озере городском. А тут —длиннющая дорожка, тумбочки стоят с номерами. С них полагалось прыгать. Мой номер был 12. Проплыть надо было туда и обратно.  Вдоль дорожки сидели судьи — все одетые в белые спортивные штаны и белые майки.

 Ну, влез на тумбочку. Помахал Люське рукой. Она громко завизжала и запрыгала.  Игорь что-то рявкнул типа: «Давай, братан!».

      По команде я прыгнул и сразу понял, что чужие плавки сползли с меня, как кожа с линяющей змеи, и запутались где-то возле колен.

      Все мои мысли были направлены на то, как бы их не потерять и как снова надеть на себя.  Так я поплыл, как Ихтиандр, работая ногами синхронно, чтобы плавки не свалились окончательно, но, доплыв до конца дорожки, где надо развернуться, почувствовал, что эти красные штаны уже едва держатся у меня на пальцах ног.

     Я сделал пару удивительных движений, чтобы исправить положение.  Моё барахтанье привлекло взоры судей.  Двое из них подошли поинтересоваться — нет ли у меня судорог. От этого вопроса я, зажав плавки в руке, поплыл  в обратную сторону.

   Приплыл я самый последний.  Ну, не просто последний, а когда были подведены итоги по нашему заплыву.  На тумбочках уже стояли новые пловцы. Я тихонько завис и затаился у своей  двенадцатой тумбы с этими красными плавками в руке. Ну, думаю, спрыгнут все в воду, отвлекут внимание на себя, а я уж как-нибудь попробую пробраться к блестящим  перилам и дать знак дружбану, чтобы прикрыл меня. Была надежда, что судьи войдут в моё положение и помогут мне выбраться малозамеченным. Но меня ждал жестокий облом. Вдруг ко мне подбежала старшая судья, мужиковатая баба с волосами на бороде с багром в руке. И стала кричать, что я задерживаю соревнования и чтобы немедленно вылезал.  Мне показалось, что она хочет ткнуть меня этим своим приспособлением. Ну никакого сочувствия. Одна грубость. Ну, я и вылез.  Хотела – получи! Гордо распрямился, помахал красными трусами над головой.

Трибуны меня приветствовали стоя.

Через неделю от администрации бассейна пришла цидуля по факту моего «хулиганского поведения в бассейне».  Требовали наказать за разгуливание во время соревнований в непотребном виде и за срыв этих соревнований. Мне влепили выговор, а день моего выступления  не оплатили.

     Вместо обеда я пошёл в  комитет. Секретарь играл в шахматы с Паном Спортсменом.

 Я готовился к этой встрече —специально не мыл руки, они были в мазуте.   Да я не стукнул никого ни  разу. Так, за грудки схватил. Пятна от мазута плохо удаляются.