Фабрика фамильяров

Глава 8

Я блуждала в густом бело-розовом тумане. Туман почему-то пах ванилью и корицей. Его хотелось зачерпнуть ладонью и есть, как сахарную вату. Но зачерпнуть не получалось: туман просачивался сквозь пальцы, а сложенные лодочкой ладони оставались пустыми.

Страшно мне не было: почти полное отсутствие видимости компенсировалось нежными оттенками и приятными запахами. Все это буквально кричало: не бойся! Тут безопасно, мило и уютно! Тут не может произойти ничего ужасного!

Ага. Слишком уж мило и слишком уж навязчиво-няшно. Одним словом, по-до-зри-тель-но! И тихо так, что аж в ушах звенеть начинает!

― А-у! Э-эй! Кто-нибудь! ― позвала я негромко.

Мой голос утонул в розовом безмолвии. Ответом ему была тишина.

Тогда я начала присматриваться, надеясь отыскать место, где туман будет не таким густым. Не сразу, но набрела на такое место и, заметив направление, где бледно-розовая пелена еще больше редела, побрела в ту сторону.

И вышла на полянку. Ну, я так подозреваю, что это была лесная полянка. Деревьев я не видела, а на пятачке размером в пять не слишком широких шагов имелась густая трава, из которой торчали наглые желтые одуванчики, пара зеленых кустиков и мечущийся под ними крольчонок.

Подойдя ближе, я обнаружила, что крольчонок попал в силки, потому и не мог убежать. Малыш выглядел таким несчастным и испуганным, что я не смогла пройти мимо. Присела, распутала сплетенные из травы путы, освободила лапку пушистика. Крольчонок махнул хвостиком, тряхнул ушами и ускакал.

«Следуй за белым кроликом», ― вспомнила я сказку, и пошла в том же направлении, в каком исчез в тумане ушастый.

Туман сначала снова сгустился, потом ― поредел. Из него выступил колодец. Обычный, деревенский: с двускатной крышей, тяжелым воротом, с деревянным ведром на цепи. Возле колодца топтался, вздыхая и фыркая, жеребенок вороной масти. Он явно страдал от жажды, тяжело и хрипло дышал, совал морду в колодец, но дотянуться до воды никак не мог.

— Это что, какой-то квест по спасению страждущих животинок? ― спросила я в пространство.

Жеребенок, услышав мой голос, развернулся, из последних сил жалобно заржал.

― Эх, придется напоить тебя, бедолага, ― вздохнула я, бросила ведро в колодец и взялась за ворот.

Тащить полное ведро наверх было тяжеловато. Но я справилась. Вытянула воду, поставила на землю перед жеребенком. Тот сразу же сунул нос в ведро и начал пить, шумно отфыркиваясь. Попив, ткнулся мне в плечо, развернулся и, слегка гарцуя, ускакал.

И снова я осталась одна. Умыла лицо оставшейся на дне водой, но пить не рискнула. Впрочем, умывание тоже дало неожиданный эффект: я стала видеть сквозь туман. И поняла, что нахожусь в долине, со всех сторон окруженной высокими стенами гор.

А кроме меня, в этой долине нет ни одного человека. Только зверье, попавшее в затруднительное положение. Волчонок с застрявшей в зубах костью. Ворон, чей клюв увяз в смоле. Ежик, упавший в ручей с бревна, по которому бежал на другой берег. Летучая мышь, бьющаяся в слишком прочной для обычного паука паутине. Оставить без помощи хоть одного из этих животных я никак не могла, а потому бросилась к ближайшему. Потом ― к следующему. И бегала, пока не спасла всех.

А когда спасенная последней летучая мышь, трепеща крыльями, скрылась в тумане, я поняла, что один человек в долине все же был. Мужчина. Воин или рыцарь ― не знаю. Он не казался попавшим в опасную ситуацию. Он, кажется, просто спал. Правда, спал на как все нормальные люди ― в постели, в своем доме, или хотя бы в походном шатре.

Спал незнакомец в торчащей посреди долины огромной скале. В темной пещере, в коконе, словно сотканном из тьмы и подвешенном, словно гамак, между двумя сталагмитами.

Я вдруг поняла, будто мне открылись сами собой некие тайные знания, что сон этот ― беспробудный, и сам рыцарь никогда не проснется. А жизнь между тем по капле уходит из него, и однажды уйдет последняя капля, и тогда сон превратится в смерть.

― Как же туда добраться? Как его разбудить? ― снова произнесла я вслух.

И, кажется, услышала эхо.

― Будить! Будить! Скорее будить! ― Возбужденно пищали знакомые голоса прямо у меня над ухом.

― Говорила я тебе, нельзя хозяйку одну оставлять!

― Ну и оставалась бы с ней! Чего за мной увязалась? Я бы и один прекрасно поохотился!

― А мед ты тоже в одиночку добыл бы?

Так ссориться, спорить и пищать могли только мои фамильяры!

― Фьямма! Тер Рубино! ― позвала я.

― О! кажется, она просыпается! Хозяйка, хозяйка! Иди к нам!

― Да-да, Фиона, возвращайся! Открывай глазки!

О! Так это был лишь сон?!

Я рванулась мыслями, желанием, сердцем сквозь туман ― в уже знакомый дом, к почти родным и таким милым фамильярам!

И проснулась. На той же кровати, на которую упала не знаю сколько часов назад, после того как вдохнула пыльцы с крыльев магической моли Вульвормины.

Прежде, чем открыть глаза, я легким взмахом руки убрала со своего лица крылышко Тер Рубино, который сидел на моей груди, горестно вздыхал и пытался хлопать меня по щекам.