Фактор недовольства

Часть II. Чужой среди своих. Глава 2. Дом, милый дом…

– Сюда! – она внезапно повернула за угол одного из ничем не примечательных кирпичных домов и потянула на себя тяжелую, невероятно грязную железную дверь. Когда-то, давным-давно, эта дверь была покрашена зеленой краской и открывалась, наверное, достаточно легко. Сейчас же она угрюмо переливалась во мраке всеми оттенками ржавого, какие только возможно себе вообразить, и приоткрылась с протяжным низким стоном.

– Идем! Мы уже почти дома.

Грэг нерешительно последовал за ней: ему не нравилась идея входить в этот мрачный, пахнущий подвалом, зловещий портал. Но какой у него, по сути, был выбор? Не ночевать же в переулке с толпой этих наглых и совершенно беспардонных крыс…

– Идем! – раздался её гулкий голос из черной темноты – как показалось Грэгу, откуда-то справа и несколько сверху. – Здесь лестница. Смотри под ноги!

– Легко сказать… – процедил сквозь зубы Хоппер, нащупав в темноте какие-то шаткие и жутко засаленные перила. – Хотел бы посмотреть…

Налобный фонарик из фургона по-прежнему лежал в его кармане, но Грэг почему-то не отважился его достать. Тем более – включить.

Они на ощупь прошли несколько пролетов – должно быть, на уровень четвертого или пятого этажа.

– Иди за мной. – Её приглушенный голос прозвучал совсем-совсем близко. – Входи. Ну, вот мы и дома!

***

Тяжелый броневик неспешно патрулировал пустынные улицы, выбрасывая цепкие, колючие лучи холодного белого света. Он жадно выхватывал фарой-искателем баррикадные заграждения и бурые фрагменты унылых домов из мрачного, холодного сумрака: комендантский час уже наступил.

– Держись подальше от окна. Не высовывайся, – серьёзным шёпотом предупредила Ли. Её голос звучал весьма убедительно.

– И как вам тут живется? – спросил у Старика Коппера смертельно усталый, но переполненный огромным любопытством Грэг.

– Не жалуемся. Работа у нас есть, задержек провизии почти не бывает. И места для сна нам тоже вполне достаточно… ну, более-менее. С тобой-то теперь придется потесниться. Но это ничего. Ведь мы ж с тобой – почти однофамильцы! – забавно подмигнул Грэгу исполненный оптимизма Старик.

Где-то за тонкой перегородкой раздался чей-то глухой, надрывный кашель. Как будто кто-то пытался сдержать его, зажав в зубах подушку.

– Ну да… а как вы, всё же, развлекаетесь?

Грэг с сожалением вспомнил свой тёплый, уютный, заполненный сверхсовременной электроникой дом, ещё вчера такой реальный, теперь же превратившийся в пустые воспоминания. Он спомнил потешного робота-уборщика, довольно неуклюже перемещавшегося по светлой, просторной гостиной. Он вспомнил удобную систему «разумного» освещения и свой огромный игровой планшет…

– Разве… что? – переспросил Старик. – Разве каемся? Нам не в чем каяться, ведь мы не делаем ничего такого, чего не советует Наставитель. – Старик явно неправильно понял заданный ему вопрос.

– Да нет же! Развлекаетесь, ну, отдыхаете там, веселитесь? Ну, игры там, музыка, танцы, кино?

– Чего-то я перестаю тебя понимать, сынок. Какое такое кино?

– Ну, как… такое, на экране.

– А-а-а, на экране! Так Наставителя мы на экране видим каждый день! Когда идем на работу. И когда с работы – тоже! Такой приятный человек. И очень мудрый. Сегодня он пообещал, что к двадцать пятому году мы сможем смотреть его проповеди даже в обеденный перерыв.

– Какому году?

– Да. Точно так. Он так и сказал: «Двадцать пятый». Эх, вот бы поскорее!

– Да что же это за год такой? У нас сейчас, мне помнится… э-э-э…нет, погоди! Но почему же двадцать пятый?.. – Грэг уже почти совсем перестал замечать, что окончательно перенял их акцент и разговаривает теперь точь-в-точь как приютившие его люди.

– А то какой? Прогресс не остановишь! Сейчас у нас идет двадцать третий. Так стало быть… э-э-э… через два? Ну да, всего через два года на Фабрике будут экраны в столовой! Прогресс, сынок! – старик заулыбался при тусклом отблеске потайной лампы, довольный произведенным эффектом.

– Но от чего же вы отсчитываете их, эти ваши годы? – действительно ошеломленный, продолжил расспрашивать Хоппер.

– Известно, от чего! От восхождения. Вот как взошел на пост наш этот Наставитель – так и считаем. Двадцать третий нынче, уж это точно.

– А раньше-то какой был год? Ну, скажем, двадцать четыре года назад?

– Не помню. Хмм… ну, верно, сколько пробыл на посту наш прежний Наставитель, такой и год был. Не иначе.

– А сколько их всего-то было, этих наставителей? За все-то время?

Всё новое, услышанное Хоппером, казалось ему очень глупым, но отчего-то жутко интересным.