Факультатив твоих чувств

6

— Твоя фотография? — спрашивает Баринов, подхватывая рамку с фото со стола.

— Определённо, учитывая, в чьей комнате мы находимся.

— Ты прекрасно поняла, о чём я спросил, — осекает мою язвительность одним лишь взглядом.

Ничего не отвечаю, лишь киваю в ответ на его вопрос.

На фотографии мне почти два года, и я сижу на горшке. Не знаю, почему отдала предпочтение именно ей, когда просматривала семейный фотоальбом. Почему-то ощущаю тепло, смотря на себя такую мелкую и с широченной улыбкой на лице.

И, естественно, она не для чужих глаз. Но кто же мог подумать, что Рома когда-то окажется в этой комнате и обратит своё внимание именно на неё?

— Ты на ней очень милая, — уголок его губ приподнимается в лёгкой улыбке.

Встаю с кровати и, в мгновение оказавшись рядом, забираю из Роминых рук фоторамку и прячу подальше.

— Тебе пора, — заявляю серьёзно.

Непохоже, что он насмехается с подобной фотографии. Да и его улыбка не выглядит насмешливой. Но ситуация в целом цепляет меня. Всё то, что я знаю о Баринове, не внушает доверия, поэтому во фразе «ты на ней очень милая» ищу очевидный подвох.

Значит же, что на фото я милая, а теперь какая-то мегера?

Когда вывожу Рому из своей комнаты, в квартире по-прежнему никого, кроме нас, нет.

Одной подобной мысли достаточно, чтобы всё пошло наперекосяк. Входная дверь открывается неожиданно, пока Баринов только начинает обувать свои кроссовки.

Никогда, кстати, не пойму, почему парни, что в снег, что в дождь, способны носить одну и ту же обувь?

— Ого, неожиданно, — с порога заявляет Ник, продвигаясь в прихожую.

— Что именно? — готовая держать оборону, скрещиваю руки на груди.

Следом за Ником, как непредсказуемо, входит Виктор и переводит взгляд с меня на Рому.

— Ты впервые мальчика домой привела, — заявляет это с довольной улыбкой на губах и пожимает Роме руку. — Сестра растёт. Я – Ник. Предельно рад знакомству.

— Рома, — охотно отвечает Баринов на рукопожатие.

Жук почему-то не начинает говорить, что пришёл в эту обитель лишь из-за проекта. И я этого не делаю, чтобы не выглядеть глупо в присутствии Виктора.

Баринов, к слову, даже головой не кивает в знак приветствия. И Виктор поступает точно так же.

Мысленно подмечаю, что это довольно странно.

— Роме пора, — восклицаю я, пытаясь прекратить затянувшееся знакомство, и толкаю Баринова в спину, как только он надевает куртку.

— Пошли, — Ник кивает Виктору в сторону своей комнаты. — Пусть по-человечески попрощаются. Рома, буду ждать в гости, чтобы познакомиться поближе.

Хочу плюнуть в спину брату, чтобы не нёс глупостей, но сразу же появляется ещё один претендент на такую честь.

— Обязательно, — вдогонку Нику кидает Баринов и выходит за дверь прежде, чем я успеваю высказать всё, что думаю. — До завтра, Серебрякова. Спасибо за гостеприимство.

Одновременно захлопываются дверь в комнату брата и входная.

Кажется, и моё терпение так же хлопает в это мгновение.

Не успеваю отойти от этой сцены и пойти к себе в комнату, как на пороге появляются родители.

— Свет мой, — тут же восклицает папа. — Что за молодой человек от нас выходил? Новый друг Никиты?

Мама ничего не спрашивает, но внимательно наблюдает в ожидании ответа.

Родители всегда называют меня «Свет мой», лишь потому что значение имени Илона — светлая. В особенности папа. Мама рассказывала, что он мечтал назвать меня Алёной. Но во время беременности ей хотелось делать всё наперекор всем. Поэтому я стала Илоной.

— Да, — подтверждаю папину догадку. — Попросите, он вас познакомит.

Ведь, судя по произошедшему минутами раньше, у Ника с Ромой сложились достаточно хорошие отношения. В отличии от наших с Бариновым.

— Пойду отдохну, — тяжело вздыхаю. — Голова что-то крайне разболелась.

— А как же ужин? — теперь уже восклицает мама, снимая с ног замшевые ботинки. — Сегодня твоя любимая курица с карри, запечённая в духовке, будет.

Хочу сказать, что совсем нет аппетита, и никуда сегодня не выходить из своей комнаты, но эта надежда в глазах мамы…

— Позовёшь, — нахожу силы натянуть лёгкую улыбку на губы.

Мама начинает сиять.

Иногда нужно делать то, что не хочется, чтобы сделать родному человеку приятно.

Оказавшись в своей комнате, сажусь за ноутбук и открываю текстовый документ. За окном уже темно, а комнату озаряет лишь лёгкий свет, исходящий от ночника. Люблю работать в такой атмосфере одиночества.

Через сорок минут заканчиваю вписывать всё, к чему мы с Бариновым сегодня пришли во время ответа на первый вопрос.

Неожиданный стук в дверь заставляет встрепенуться.

— Да, — отзываюсь, не поднимаясь из кресла.

Кажется, или в комнате до сих пор воздух пропитан ароматом Баринова? Нужно обязательно открыть окно, как только пойду ужинать. Пусть лучше будет холодно ночью, чем постоянно вдыхать этот осточертевший запах. Слишком много его сегодня.

— Можно? — знакомый голос привлекает и озадачивает.

Поднимаю глаза и вижу на пороге моей комнаты Виктора.

Я была уверена, что стучит мама, дабы позвать ужинать, но нет…

Виктор, который за столько лет ни единого раза не заходил в мою комнату, почему-то решил заглянуть.

Сердце так разгоняется в груди от неожиданности, что аж страшно становится.

— Что «можно»? — озадаченно спрашиваю, и тут же хочется отвесить себе оплеуху. — То есть да, конечно. Заходи.

Показательно указываю ему рукой вглубь своей комнаты.

Вот же чёрт, даже без помощи Баринова вполне справляюсь с задачей выставить себя с максимально глупой стороны.

Ухмыляясь, Виктор заходит и прикрывает за собой дверь.

Второй раз за день испытываю это чувство дикой неловкости. Сначала, как только Баринов оказался здесь, а теперь из-за нового гостя.

Привыкла, конечно, видеть Виктора в нашем доме. Благодаря крепкой дружбе с Ником он считается полноценным членом нашей семьи. Только эта «привычка» не касается моей личной обители, в которую за столько лет он не заходил.