Факультет боевой магии. Сложные отношения (издание)

Глава 7.

Корбин Рихтер

В следующий раз алхимик встретил свою ученицу в университете. Она сидела у окна в преподавательской и в руках меланхолично терзала цветок. Судя по россыпи лепестков на её коленях, это была уже не первая жертва.

— Поклонник появился? — заинтересованно спросил Рихтер, усаживаясь на подоконник и закрывая Софи вид на город. Она даже не возмутилась.

— Нет. Цветы подарил староста старшекурсников. Извинение за один инцидент, в котором участвовал студент его группы.

— Что-то серьезное?

Молодая женщина заколебалась и несколько неохотно ответила:

— Ситуацию удалось уладить. Но самое интересное, что я не успела сказать декану о случившемся, а Ганса Яргера уже наказали. Притом гораздо более сурово, чем следовало бы. Отчислить не отчислили, но отправили в один из пограничных городков на службу. Все предметы Яргеру теперь придётся сдавать экстерном.

Софи мрачно посмотрела на сломанный стебель цветка в своих руках и с отвращением отложила его в сторону.

— Готова поспорить, что в этом замешан Мартин. А я ведь просила его не вмешиваться в мою работу. Он даже этого не смог сделать.
Что ж, теперь становилась понятной просьба Шефнера присмотреться к группе, у которой Рихтер должен был вести факультатив. Неожиданно сам для себя Корбин встал на защиту Шефнера.

— Ну, возможно, я бы тоже расстроился, если бы какой-нибудь студент обидел мою жену.

— И как бы вы поступили?

Алхимик пожал плечами.

— Смотря какой проступок. Но, скорее всего, просто избил бы до полусмерти, чтобы неповадно было.

— Яргер боевой маг, — напомнила чародейка.

— Ну и что? Мало ли мне их урезонивать пришлось этим летом? Слушай, прекращай тоску наводить. Тут нет твоей вины. А Мартин это Мартин. Ты должна была знать, за кого выходишь замуж и какие будут последствия, — неожиданно жестко сказал маг.

София вздрогнула. Не поднимая глаз, тихо сказала:
— Я не жалуюсь, не думай. Больше не буду тебя этим беспокоить.

«Вот только утешающей подружкой я ещё не был», — сердито подумал Рихтер. И всё же сел рядом, заставив девушку потесниться на короткой софе. В преподавательской никого не было, поэтому они могли говорить свободно.

— Мне казалось, что ты не привыкла давать себя в обиду. Я почти разочарован. Хотя, наверное, и не следовало ожидать другого.

Молодая женщина гневно сверкнула серыми глазами.

— Это почему же?

— Женщины любят страдать, знаю об этом не понаслышке. Видишь ли, мой отец-пьянчужка привык поколачивать свою жену. Старший брат пытался вмешаться, но просто был изгнан из дома. Вернулся потом, едва ли не умоляя о прощении на коленях. Боялся потерять наследство, — с отвращением сказал Корбин. — А я был гордый. И везучий. Магический дар дал мне возможность выучиться в университете, получить хорошую профессию. И всё то время, что проводил за книгами и в мастерской, мечтал о том времени, когда вернусь домой и заберу мать из того ужаса, в котором она жила. Когда смог купить себе дом, приехал за ней... а мама, представь себе, не захотела уезжать. Как же она может оставить своего мужа, старшеньких и мельницу без присмотра! И умерла. Через год. Сердце не выдержало.

— Мне жаль, — сдавленно ответила Софи.

— Не стоит. Это жизнь. Потери неизбежны, но ты и сама это знаешь. Поэтому важно жить для себя, а не только для других. Исполнять свои желания, а не чужие. Понимаешь? Когда мама умерла, отец горько рыдал у её могилы, а спустя несколько часов уже пил в таверне с дружками. Жертву, принесённую во имя любви или мира в семье, могут и не оценить.

— Я ничем не жертвую, — упрямо сказала Софи.

— Жертвуешь. Когда ты молчишь, не выказывая свой гнев, когда трусливо примиряешься с несправедливостью. Когда, прежде чем претворить свои мечты и желания в реальность, думаешь, не будет ли твой супруг против. Как часто ты меняла свои планы из-за запретов Мартина? Молчишь? — повысил голос Рихтер, глядя на упрямо поджавшую губы чародейку. — Страх остаться одной понятен, но... жалок.

Алхимик почти сразу пожалел о своих словах, но было уже поздно.

— Вот как вы обо мне думаете. Что я боюсь остаться одна. Зато вас, мастер, судя по всему, одиночество не беспокоит.

До недавнего времени так и было. Но стоило ли говорить своей ученице, что ради неё он, пожалуй, может, и был бы готов пожертвовать своей свободой? Рихтер в этом сомневался. Мучительно размышляя, как бы направить их беседу в менее опасное русло, алхимик не сразу понял, что в комнату кто-то вошёл. Лермиец, мрачный и хилый тип, забавно его побаивающийся. Но в этот раз господин Моретти даже не взглянул на него, направившись к небольшому секретеру, в котором Триер прятал выпивку.

— Что-то случилось? — удивлённо спросил алхимик у лермийца, наблюдая, как он дрожащими руками наливает себе крепкой настойки в кружку. Тот не ответил.

— Первокурсники, — сочувственно пояснила Софи вместо Моретти, будто это всё объясняло. — Лоренцо, может, расскажете мне, что они в этот раз учудили?

Глядя, как чародейка успокаивает взбудораженного преподавателя философии и права, Корбин мрачно размышлял, насколько Софи изменилась со дня их знакомства. Став дружелюбнее, внимательнее к людям, мягче. Женственнее. Перемены, причиной которых стал совсем не он. А значит, и правды в его словах было не так уж много и в той ссоре с Шефнером, и сейчас. Глава СБ всё так же впечатляюще давил и манипулировал людьми, включая свою жену, но Софи, прямолинейная упрямая Софи, удивительным образом справлялась с этим. Не ломаясь, но будто становясь гибче. Но долго ли она выдержит, если менталист продолжит добиваться своего всеми возможными способами?