Факультет бытовой магии, или Проклятие истинной любви.

Глава 4

 Лёгкий бриз приносил прохладу. Шум моря. Белые гребешки волн накатывали на песчаный берег и оставляли после себя лёгкую воздушную пену. То тут, то там виднелись обрывки водорослей. Разбитые раковины моллюсков...

Сильные мужские руки обняли и скользнули по моей талии. Я вздрогнула, ощутив дыхание на коже. Жарко, волнительно, чужие губы, скользящие по моей шее. Длинные тёмные медные пряди волос мужчины трепетал ветерок.

— Как же ты прекрасна, — шепнул он. — Моя! Моя... Аля... Аля! Оглохла, что ли?!

Его голос странно изменился и стал более женским.

— Аля, да проснись уже, — распахнув глаза, я уставилась на маму. — Всё, очнулась. Чего ты там мурлыкала? Какое тебе море? Вон огород и летний душ. Отрывайся по полной. Можешь и в бочок забраться.

— Мама! — зевнув, я обречённо прикрыла глаза. — Такой сон испортила.

— Ничего, ещё приснится. Я на дачу, закрой за мной дверь.

Сладко потянувшись, я повернулась на живот и обняла подушку. Мозг пытался достать из памяти остатки сновидения и продлить наслаждение.

— Алька, вставай, — горланила любимая мамочка над самым ухом. — На работу проспишь.

— Слышу я, — состряпав недовольное лицо, села и потянулась за халатом.

Нужно спешить, а то действительно опоздаю...

Стоп...!

Мой взгляд упал на настольный календарик. 

— Суббота, мама! Магазин с десяти открывается. 

— А автобус в наше СНТ в семь часов отходит. Так что проснись и пой, пташка.

Ну, вот что делать с этой женщиной?! Что за привычка, встала сама — поднимай весь дом! 

— Мамуля, ну сколько раз просила, если ты жаворонок, то не мешай наслаждаться жизнью совам. 

— Некоторым совам не нужно книги до четырёх ночи читать. От твоего этого "шарма" добра не жди!

Она остановилась посреди комнаты. Вид типичного дачника. Серое трико с чуть выступающими коленками, в тон ему свободная футболка. Тёмная спортивная куртка завязана на талии за рукава. И бандана из простого белого платка на голове.

— Всё-то ты знаешь, всё видишь... — я снова потянулась и взбила подушку.

— Двери закрой и, Аля, не вздумай увалиться. В наше время с работой плохо, сама понимаешь. Хочешь получить образование, значит, зарабатывай на него.

— Да всё я понимаю!

— Вот и молодец, — мама подняла большой палец вверх. — А я пропалывать картошку от берёзки, чтобы прокормить нас зимой.

— И это понимаю, — я зевнула. — В понедельник у меня выходной. Смотаюсь туда, хоть траву тебе продеру.

— Сядешь и заниматься будешь! — в меня наставительно ткнули указательным пальцем. — Чтобы ничего за год не забыть. Поднатаскаешься в химии и поступишь куда хотела.

Я лишь улыбнулась, глядя на мать.

Она нахмурилась.

Я приподняла бровь...

— Эх, выросла ты у меня, — кое-кто проиграл немой бой. — Ну хорошо, там огурцы зарастают — продерёшь и так зелень по возможности.

— Другой разговор, мамуль. Время! Не успеешь на автобус.

— Точно, заболталась я с тобой. С нашими работами и друг друга не видим, — с этими словами она выпорхнула за дверь, гремя наточенными тяпками и пустыми вёдрами.

Размяв шею, я поднялась с кровати и, выйдя в коридор из комнаты, защёлкнула на двери замок.

Райончик у нас был так себе.

Серьёзного криминала, конечно, нет, но пьяные мужики вечно путали то подъезд, то дом. Ну куда с косого глаза тарабанить, как ни в первую квартиру на первом этаже, правда, в последнем подъезде.

Зыркнув на постель, всё же подавила в себе желание снова завалиться спать. Потянувшись, подошла к окну и распахнула шторы. 

Нет, солнечный свет не хлынул в комнату.

Мало того, что северная сторона, так ещё и карагач разросся. Как я завидовала тем, кто живёт на последних этажах, а не на первом, как мы.

Какой вид открывался из их окон! Красота! 

Ну ничего, заработаю и на свои апартаменты, а пока прибраться и на работу. 

Умывшись, привела себя в порядок и, вытащив из кладовки старенький пылесос, принялась за уборку.

Через гул вдруг уловила странный шум.

Показалось?!

Звук повторился...

Нажав на клавишу, отключила пылесос и замерла.

Ну точно, словно крыльями кто машет. Тихо положив на пол трубку с щёткой, прокралась по коридору к своей комнате.

— Гур-р-р, — повернув голову, меня внимательно разглядывал сидящий на письменном столе белоснежный голубь.

Крупный такой, матёрый...

— И тебе курлык, — тихо произнесла я, соображая, что не так и откуда здесь птица.

Голубь моргнул и, расправив крылья, вылетел в окно.

В раскрытое окно!

— Не поняла! — я сделала два шага назад и, пошарив рукой, достала из-за тумбочки ножку от табуретки.

Опять кто-то к нам в окно залезть пытался, что ли?!

Вскинув своё оружие, я прошла по спальне, заглянула за дверь, под кровать. И за шторы зачем-то. Затем, крадучись, обшарила и зал, и кухню...

Никого!

Вот тебе и курлык, и неважно, что голуби воркуют.

Вернувшись в спальню, прикрыла деревянную раму. Кое-где облупилась после зимы краска. По-хорошему, окна уже давно вымыть нужно. И покрасить, чтобы не рассыхались. Но всё некогда. 

И весной было некогда, и сейчас то же самое. Так дождусь холодов, и опять всё в таком виде останется.

На столе противно зазвонил будильник.

— Зачем я тебя только на девять ставила? — усмехнулась я и отключила трезвонящего бедолагу. 

Мой взгляд упал на толстую книжку в твёрдом переплёте. На обложке знойный рыжеволосый шотландец страстно обнимал блондинку.

— Вот умеют же рисовать, — пробурчала под нос. — В жизни бы такие мужики водились. 

Я представила себя на месте главной героини. Ну я, конечно, не совсем блондинка, волос ближе к русому, но всё равно зачетно бы смотрелась в руках такого знойного мачо.

И пусть что рыжий. Здесь это прямо за достоинство.

Как-то некстати вспомнился тот высокомерный сморчок, что впервые явился к нам в магазин несколько дней назад. И ведь обещал, рыжий таракан, закупиться на месяц, но какой там. Притаскивался теперь каждый день и скупал тушёнку. Фукал в её сторону и рассказывал о том, какое должно быть настоящее мясо.