Факультет мечты

Глава 3.2

На меня были направлены пять пар заинтересованных глаз. Я ощущал, как их взгляды впивались в меня не хуже озверевших мутировавших пчел. Изо всех сил стараясь абстрагироваться от этого неприятного чувства, я закрыл глаза и попытался вспомнить, что произошло в коридоре, когда я отбросил от себя нахального Матвиенко. Что я испытывал в тот момент? Нужно было воссоздать картину целиком, и у меня вроде бы получалось. Вот я задеваю его плечом, вот он поворачивается ко мне и в грубой манере заявляет, что домой я не попаду, вот я зажмуриваю глаза, ожидая удара, а дальше… Словно провал какой-то. Я помню щелчки возле самого лица, будто крошечный удар током, но как именно я подкинул Матвиенко в воздух, что при этом чувствовал, и как это повторить, я не знал. Или… забыл?

Открыв глаза, я наткнулся на озабоченный взгляд ректора, стоящего уже совсем близко.

— Ничего, — положив руку мне на плечо, тихо сказал Вертлявый. — Со всеми случается, не волнуйся. Садись на место.

Пока я тащился до своей парты, чувствуя унижение, стыд и тоску, ректор громогласно объявил:

— Николас – сильнейший телекинетик. Не верите – спросите Матвиенко.

Я зачем-то скосил глаза в сторону только что названного студента, и тот беззвучно прошептал слово, которое ни с чем невозможно было спутать. «Лох».

— Это может случиться с каждым, — строго произнес Вертлявый. — Ваш дар может заблокировать на время множество вещей – переизбыток эмоций, страх, боль, недостаточное сосредоточение и так далее. Для этого вы здесь и собрались – чтобы учиться управлять собственными силами. Лаванда, остались вы.

Пока девушка с сиреневыми волосами выбиралась из-за парты, у меня появилась гаденькая надежда, что я буду не единственным, кто оплошал сегодня. Но нет. Лаванда совершила такое, из-за чего все мы, зрители, за исключением ректора, испуганно заорали, вжались в стулья и закрыли головы руками.

Сначала она просто застыла посреди аудитории, одарила нас легкой невинной улыбкой, а затем подпрыгнула и при приземлении с грохотом опустила крепко сжатый кулак на пол. Линолеум громко и противно разрывался, трещина в полу, расширяясь и виляя, продвигалась по аудитории, как черная гигантская змея. В стенах загудело, зарокотало. С потолка посыпались крошки побелки, а затем и камни. И только когда я уже приготовился к тому, что аудитория схлопнется, как толстый талмуд, и мы окажемся погребены под тяжестью стен и потолка, ректор поднял руку, щелкнул пальцами, и все прекратилось. Трещина как ни в чем не бывало заросла, потолок побелел и выровнялся, стены вернулись в вертикальное положение.

Ректор опустил руку, с благоговеньем обнял хрупкую Лаванду и повернулся к нам лицом.

— Сила, — одухотворенно промолвил он, — это власть. Каждый из вас способен на самые настоящие подвиги. Не подведите меня.

С этими словами он быстро покинул аудиторию, а через пять секунд высунулся из дверного проема и беззаботно сказал:

— Ах, да. Сейчас у вас обед. А дальше – лекции по расписанию.

Затем потряс кулаком в воздухе, что, по-видимому, должно было означать знак поддержки, и окончательно скрылся.

***

Из аудитории я выходил последним. Не хотел ни с кем разговаривать о своей очередной неудаче. Однако у дверей меня ждала Лаванда.

— Не расстраивайся, — попросила она, пока мы шли по указателям в сторону столовой. ­— Не всё так страшно. Хочешь, попрактикуемся вместе? У тебя всё получится, правда!

От ее слов стало немного легче, хоть я и не представлял, как я смогу сосредоточиться рядом с ней на чем-то другом.

Я вежливо улыбнулся и решил сменить тему.

— Не могу поверить, что ты чуть не разнесла кабинет! Я думал, ты наколдуешь цветы или стайку бабочек… что-то такое.

Лаванда рассмеялась и взяла меня под локоть, отчего я тут же споткнулся о собственную ногу и чуть не растянулся на полу.

— Впечатляет, да? — блеснула она глазами. — С этим есть кое-какие неудобства, зато меня не обязательно провожать домой.

— Я бы всё равно провожал, — выпалил я и мгновенно почувствовал, как краснеют уши. ­— Конечно, с твоего разрешения. Я не сталкер какой-нибудь.

Она весело рассмеялась и, к моему разочарованию, отпустила мой локоть.

— Ну, я побегу. Не пропадай, ладно?

Ответить ничего я не успел: она уже скрылась за дверью в женскую уборную.

Лаванда была точно такой, какой я ее и представлял. Помимо изумительной внешности в ней была доброта, нежность и чуткость. А также недюжинная сила, что придавало ей еще больше привлекательности и загадочности.

Заходя в столовую, я думал о том, каким был дураком, что сразу же не ответил согласием на ее предложение попрактиковаться в магии вместе. Да, я боялся, что она станет свидетельницей моего нового провала, но разве это так важно? Мы бы были вместе, разговаривали бы, может, у меня получилось бы ее рассмешить…

Столовая была забита голодными студентами и преподавателями. Распихивать зазевавшихся ребят локтями, как делал беспардонный Матвиенко, я постеснялся, поэтому медленно двигался вместе с потоком, в тайне надеясь, что занял очередь к еде, а не просто толкусь здесь, как дурак.

— Тебе, Мартин, на диету бы сесть, — услышал я знакомый голос возле прямоугольного бледно-голубого столика. — Из обжоры хорошего колдуна не выйдет!