Факультет сбора и трансформации - 3

3

— Она такая тихая… Это нормально, что она такая тихая? — одними губами спросила Вянка, отшагнув от колыбели.

— Бывают такие подарочные дети, — улыбнулась ей женщина.

Жена Алексея — того, который Ярычевский, а то развелось вокруг Алексеев — оказалась на удивление мягкой женщиной, что для Вянки было в новинку. Всё-таки ни Лада Мараева, ни Ирина Тана или Оксана Грозная, ни её собственная мать такими не были. Настолько… домашними. Вообще редкость для магичек, что здесь, что на других уровнях. Разве что бабушка вспоминалась, но Вянка не знала её в более юном возрасте, да и то, что она ушла из дома вопреки воле отца — тоже добавляло определённый штрих к её портрету. Впрочем, назвать подобную мягкость недостатком девушка тоже не могла.

— Но это не гарантирует такого же спокойствия, когда она подрастёт. Вот ты каким ребёнком была?

— А я не знаю… ну, я помню себя примерно с пяти лет. А раньше — или прабабушка спрашивать, или Данковцевых…

Повисла неловкая тишина. Ярычевскую не то чтобы смущал такой провал в памяти о себе, да и чужими наблюдениям за собой она не слишком интересовалась, но повод задуматься появился. Впрочем, у неё и без этого было достаточно мыслей различной степени приятности. Сестра относилась к радостным, что и скрывать. Хотя пока брать на руки или подходить слишком близко было страшновато, и Вянка под добродушно-усмехающимися взглядами только бесшумно нахаживала круги вокруг колыбели. Впрочем, уж этому никто не мешал: контакт с магией семьи, тем более с магией того, кто признан в этой семье главным, всегда шёл детям на пользу. Вокруг постели Макса, сына Алексея и Миланы, Вянка тоже делала «круги почёта». Это хождение восьмёрками здорово успокаивало, хотя поначалу изменения в характере магии и её плотный контакт с миром мёртвых вызывали здравые опасения. В основном у самой магички.

Все остальные придерживались мнения, что магия родственника причинить вред без прямого приказа не может. Взвинченную девушку это утешало слабо. Настолько, что находящийся на восстановлении Артур плюнул на мнение брата о его здоровье и приехал всё-таки в загородное имение Ярычевских. Поближе к холода воссоединившаяся часть семейства планировала перебраться в Кровянник, но сейчас предпочитала ловить последние тёплые деньки на природе. Да и к алтарям поближе. Ощутившая пересечение границ Вянка вылетела из дома взвинченной фурией и только знакомство Артура с этим местом не дало ей как-то ему навредить.

— Можно я у вас её украду? — таким же шёпотом вклинился в разговор блондин, вырывая девушку из размышлений.

— Забирай, — Милана улыбнулась ещё мягче, но глаза у неё при этом лукаво заблестели.

Вышедшую в коридор магичку тут же вжали в дверь, прохладные ладони прокрались под тонкий свитер, оглаживая поясницу и скользя вверх по спине. Она могла бы возмутиться, но чётко знала, что в этой части дома сейчас больше никого нет. Лант улыбнулся ей в губы, прежде чем смять их поцелуем, не давая магичка заговорить. Знал, что иначе та начнёт слишком много думать и собьёт себе весь настрой. Технически, то количество околосмертного опыта, через который они прошли в последнее время, снимал все ограничения, накладываемые на студентов ОМУ, но они тем не менее держались на этой «романтической» планке, пока не решаясь её переходить. Вянку напрягла та волна магии, которая поднималась даже просто во время слишком страстных поцелуев.

Вот и сейчас поток холодной силы взметнулся, заставляя разорвать контакт. Только Артур шаг назад не сделал, хотя обычно Вянка настаивала. Ей казалось, что воздух вокруг неё прописывается смертным холодом. Парня это не пугало. Скорее, мрачноватая потусторонняя аура, на миг окружающая светловолосую девушку, вызывала у него ностальгию. Ярычевская в такие моменты напоминала лантских жрецов: как на подбор беловолосых и с такой же ледяной энергетикой. Может сильно религиозные он и не был, но было в этом своё, специфическое, очарование.

— Тебя как будто это даже не пугает, — усилившаяся хватка на талии и жаркое дыхание на шее говорили об этом весьма красноречиво.

— Ни капли, — слабый запах ромашки и полыни оседал на губах лёгкой горечью. — Скорее, это просто добавляет тебе остроты. Ну, ладно, не прямо остроты, но пикантности точно.

— Вот прямо так?

— Ну, мы не в пресной книжке для подростков живём, надо всё-таки называть вещи своими именами. Я бы мог сочинить оду, расплывчатую и неверную как туман или лунный свет, пустую и бессмысленную, но не думаю, что тебе хочется грузиться этими шарадами.

— С учётом того, что автор этой книжки, какого бы жанра она ни была, никак не даст мне просто «жили долго и счастливо» я надеюсь, что он хотя бы в живых нас оставить планирует. Что мы там главные герои, а не второстепенная декорация, которой суждено умереть.

— Я в этом уверен. Что всё будет хорошо. Просто постарайся получить удовольствие от процесса… Пойдём отсюда, а то наличие детской комнаты за этой дверью немного не располагает. Да и твой кот уж слишком осуждающе смотрит мне в спину.

— Дар вообще уверен, что мне следует умереть девственницей, кажется. Ничем иным эту манеру я объяснить не могу.

Зверь в ответ недовольно чихнул, скосив яркие голубые глаза, тряхнул ушами и ушёл прочь с выражением оскорблённой невинности на породистой морде. Маги негромко рассмеялись, всё-таки отлипая от двери и внимая голосу совести, в том плане, что устраивать разврат под дверью детской — не самое красивое, что можно сделать. Но обжитые Вянкой комнаты располагались не так далеко, и настрой сбиться не успел. Артур в целом мог бы и не дожидаться окончания пути, просто увёл бы девушку подальше, в соседний коридор, но та вдруг повернулась в сторону, прислушиваясь к чему-то за стеной. И одними губами произнесла «Алексей ходит». Что ж, риск быть пойманными, конечно, добавляет интересных ноток происходящему, но явно не такой высокий. Зато в собственную гостиную Ярычевская даже шагнуть толком не успела, но вовсе не по причине пылающей страсти.