Факультет сбора и трансформации

10 глава

Закрывшаяся дверь навела Вянку на мысль о захлопнувшейся ловушке даже при том, что назвать Мараеву тираншей язык бы не повернулся ни у кого. Да, Лада Викторовна бывала строгой, даже жёсткой, безусловно была требовательной, но имела на это все основания. Утешая себя этим, Ярычева едва слышно поздаровалась и опустилась на стул перед деканским столом, молча глядя на женщину, точно так же безмолвно рассматривающую её в ответ.

– Рассказывай, – женщина посмотрела на пятую за сегодня студентку.

Пусть Ярычева была далеко не в середине очереди, пусть Ладе предстоял один и тот же разговор ещё с двумя десятками студентов, предыдущая четвёрка решила, по всей видимости, выжать из неё все соки. Три истерики с утра – это много, особенно сейчас, перед началом учебного года, когда разве что начальство не бьётся в припадке, а вот коллеги всё-таки начинают бегать по стенам.

И ведь не сказать, что она не знала – оповещение о приживлении накопителя студентке ОМУ пришло сначала на почту ректората, а после было спущено к ней. Ничего удивительного, на самом деле, Мараеву больше смутило бы, если б Ярычева отменила запись на процедуру. Да, женщина немного воспользовалась своими знакомствами, чтобы узнать, куда именно в Костях собралась эта блестящая двоица, и что с того?

– Что именно? – Вянка сжала колени немеющими пальцами.

От напряжения подрагивали руки, а ноги, если бы девушка не удерживала их сейчас силой, отбивали бы чечётку по светлым доскам пола в кабинете. Декан посмотрела на неё с сочувствием, как смотрят на немного неадекватных, повредившихся на почве переживаний. Ярычева поняла, что сморозила глупость.

– Если это возможно, я бы хотела пройти совмещённую программу, – выдыхает она.

И сама себе удивляется, потому что пару неделю назад она, вообще-то, планировала начать уговаривать Ладу Викторовну прямо с порога, потом пришла к мысли, что совмещёнка – не самый плохой вариант. И снова начала планировать уговоры, делая при Шедове вид, что приняла какое-то окончательное решение и абсолютно спокойна. Видимо, карусель в её голове была достаточно заметна, раз друг сейчас караулит её под дверью деканата. С учётом того, что ещё сегодня утром она собиралась всё-таки уговаривать, сорвавшиеся с языка слова стали сюрпризом, но решение ощущалось правильным. Что ж, может так действительно будет лучше, кто знает.

Мараева если и удивилась, то виду не подала, только пометила у себя что-то, мельком ещё раз заглядывая в результаты тестирования. Взгляд женщины зацепился за накопитель на руке у студентки.

– По крайней мере мне не придётся тебя уговаривать. И предупреждать, что поблажек на этом фоне не будет, наоборот, спрашивать станут ещё строже.

– Я к этому готова, – отзывается девушка, хотя внутренний голос орёт, какая же она дура, что она ни черта не готова и вообще ввязывается в что-то, что может сломать её об колено, а потом спалить в костре.

– Надеюсь на это. Вперёд ногами, конечно, никто с совмещёнки не уходил, но и выпускались из таких единиц, дайте боги, каждый десятый.

– Вы пытаетесь меня напугать? – получается нервно. Слишком нервно, чтобы это могли не заметить.

– Нет. Хотела бы напугать, я бы сказала, что пока что никто не уходил. Просто если вдруг почувствуешь, что объективно не тянешь оба направления, или, попробовав, захочешь оставить что-то одно, ну, душа не ляжет, всякое бывает – приходи сразу. Я подвигов от вас, конечно, жду, но не требую, – она вытащила из пачки документов стопку, предназначенную Ярычевой. – Что ж, тогда давай разберёмся с формальностями, я разжую тебе детали, и ты пойдёшь, а то твой Данковцев там сейчас дырку у порога протопчет.

Вянка только кивнула, принимаясь вчитываться в ровные буквы. И вот вроде бы просто написано, а смысл как будто ускользает, чувствуешь себя на редкость глупым человеком. Мараева, конечно, разжёвывала прямо на пальцах, но ощущалось, что писал редкостный специалист по зубодробительным и мозгодробительным формулировкам. Облегчало душу только то, что время в кабинете декана магическим образом искривлено, так что час здесь равен от силы пятнадцати минутам в нормальном мире. Но вот представлять, как себя после таких нагрузок ощущает Лада Викторовна, девушке совершенно не хотелось.

Уже после всей волокиты, когда магичка практически выскочила за порог, её догнал отклик:

– Ярычева.

– Да, Лада Викторовна?

– Что всё-таки повлияло на твой выбор?

– Шед попросил выбирать лучший вариант для меня.

– Даже так? Ну иди… Постарайтесь только не повторить Красное Поле. Я и так играю с огнём, допуская, что привязанные друг к другу собиратель с поджигателем будут работать вместе.

Вянка против воли зябко повела плечами, кивая. Красное Поле, пожалуй, было одной из самых неприятных страниц в истории магов за последние несколько веков. Семейная междоусобица, помноженная на очередные бурления в обществе, привела к тому, что когда-то сработанная двойка, собиратель и поджигательница, должны были оказаться по разные стороны. Тогда бывшие немногим старше Ярычевой и Данковцева сейчас, они слишком остро восприняли происходящее. По крайней мере, прабабушка всегда относилась к этому, как к следствию избытка чувств при недостатке мозгов. Эти двое выбросили весь запас своей магии, поджигая себя и всех, кто оказался поблизости. Не просто поджигая – испепеляя, магии в накопителях оказалось столько, что пространство начало плавиться, создавая аномалию. Достаточно стабильную, раз поезд мимо неё ходит, маршрут от Костей до Огневищенска как раз.

– Я сильно сомневаюсь, что что-то сможет нас на такое толкнуть.

– О, они тоже считали поначалу, что всё решаемо. Моя прапра тогда же ещё прожила несколько часов, повезло. Или нет, тут как посмотреть. Говорят, умирала – врагу не пожелаешь. Иди. Тебя ждут, – она понимающе улыбнулась.

Выскочила из кабинета Вянка как раз вовремя: может Шед и не сказал бы вслух, всё что он думает о Виолетте в этот момент, но она достаточно хорошо знала друга, да и сырость магии, ощущение которой появлялось в моменты раздражения, говорила сама за себя. Ярычева с недоумение посмотрела на вроде бы спокойную беседу. Может, ей кажется дурной настрой парня или он относится к чему-то другому? К затянувшемуся ожиданию?