Факультет судебной некромантии

Глава 3

Всю жизнь я любила физкультуру, а физкультура любила меня. И я с удовольствием ждала, когда с нами начнут ей заниматься. Всяко же за пафосным названием этого предмета в Академии — РДиТ, «Развитие души и тела» — скрывается что-то важное? Вообще, сложно представить оперативника Департамента Безопасности и Магического Правопорядка, не способного на кросс по пересеченной местности. Уникумы, умеющие силой мысли останавливать противника, как правило, в государственные академии не поступают. И очень часто оказываются на иной стороне закона — где больше золота, там и одаренные люди.

Спортивную одежду выдали только вчера: «Слишком большой наплыв студентов», — сказал завхоз, усиленно глядя в сторону. Я сделала вид, что поверила — какое мне дело, как он на нас наживается, если вещи я получила пристойного вида и хорошего качества? Для РДиТ в качестве формы полагались плотные темные леггинсы ниже колена и нечто, напоминающее скромную, темно-синюю тунику. Кроссовки в этом мире заменяли мягкие сандалии на плоской подошве.

Влившись в нестройные ряды одетых в спортивную форму студентов, я без проблем нашла тренировочную площадку. Белоснежный песок, стройные шеренги турников, горизонтальных и вертикальных бревен. Все это опоясывали три беговые дорожки. Дальше виднелись иные снаряды, но рассмотреть лучше не представлялось возможным. Думаю, скоро их удастся даже пощупать.

На песок вышел тренер. Из-за тех самых турников. Он был крут. Именно так я себе представляла отставных вояк. И дело было не в коротких, седых волосах или шраме, уродовавшем его щеку, нет. Взгляд, выражение глаз — вот что первое производило впечатление. Расслабленная поза, ленивая усмешка в уголках губ — он казался безобидным. Свободные штаны, сандалии, как у нас, и рубаха. И ощущение огромной, жестко контролируемой силы.

Тренер качнулся с пятки на носок и начал зачитывать фамилии. Каждый из студентов делал шаг вперед, замирал и возвращался назад. Я даже не пыталась никого запомнить — «развитие духа и тела» был общим для всех курсов. Единственный, кого я отметила, так это «туалетный шутник» — Виор фон Тьеор.

— Фон Штернберг. — Тренер никак не интонировал наши имена. С такими интонациями произносят «платяной шкаф» или «стул». Неодушевленные, такими были мы для него.

Сглотнув, я сделала шаг вперед. Тренер демонстративно осмотрел меня, будто просканировал. На дне серых глаз таилась скука. Готова поспорить, он рассмотрел нас всех, еще пока мы неуверенно строились, ожидая его появления. Осмотрел и сделал предварительные выводы.

Трех девиц он отправил переодеваться и заплетаться. А я пылко возблагодарила свою первую учительницу по физкультуре — неопрятную, пьющую бабищу, которая, однако, требовала чистоплотности и аккуратности от своих учениц. Она-то и приучила меня носить туго заплетенную косу.

Четверых парней он отправил на турники — на личном опыте изучать, отчего нехороши крупные кольца на РДиТ. И, как человек, имеющий призвание истинного преподавателя, запретил снимать украшения до конца занятий. «РДиТ» тренер произносил с оттяжкой, раскатывая «р» и проглатывая остальные буквы.

— Первый курс. Добро пожаловать. Ко мне обращаться — «тренер Зур». Люблю вас, желторотиков, ничего не знаете, не умеете, а гонору на миллион. Вот чем гордитесь вы? Штернберг!

— Носом, тренер. Прекрасная форма носа. Тренер, через полгода...

— Как сменишь фамилию, так и я сменю обращение. Здесь тебе не подружкин клуб. Кто-то еще чем-то гордится? Испугались. Только одна девка среди вас смелая?

— Этой все нипочем, верняк, — мерзко хохотнул туалетный шутник.

— Тьеор, отвечайте за себя, — почти нежно проворковал тренер. И его изуродованное шрамом лицо заставило шутника передернуться.

Я присмотрелась к студентам: кто посмеялся искренне, а кто вымучено улыбнулся. Подпевалы добровольные и недобровольные. Вон тот, худой парнишка в заношенной форме — явно предыдущая жертва фон Тьеора. Ну уж нет, самая противная рыба в этом аквариуме — я. А значит, и плавать вы будете по моим правилам.

Жизнь вносит свои коррективы. Расставив нас на беговых дорожках, тренер Зур отдал приказ бежать. Первое занятие — вводное, по его результатам нас распределят по группам. И вот здесь меня ожидал сюрприз. Я помню одышку — в мои четырнадцать лет в нашем городе открылся МакДак, гори он в аду синим пламенем, и спустя полгода мне пришлось сбрасывать радостно нажранные килограммы. Тогда у меня тряслись жиры, руки, ноги, темнело в глазах и клокотало в груди. Но сейчас я всех этих симптомов не ожидала.

Сбросив темп, я пыталась обуздать дыхание. В груди кололо. Но не совсем так, как прежде, в прошлом. Как будто кости норовили распасться на отдельные половинки. Ну уж нет, с этими симптомами я буду разбираться позже.

Но «позже» наступило раньше — тренер приказал отжиматься, три подхода по десять раз. На втором подходе в глазах потемнело.

Я лежала под открытым небом. Облака застыли в мертвой неподвижности. Да и солнце какое-то слишком уж лучистое. Щурюсь, силясь рассмотреть получше.

— Очнулась, красавица? — низкий, рокочущий голос исходил из низкорослого, тощенького тельца. Широко распахнув глаза, я смотрела на бородатую тетку. Причем борода у нее была весьма странная — не грубая, как обычно у мужчин. Нет, это были мягкие, шелковистые волосы. Со вплетенными цветочками и бусинками.