Факультет Темной магии: Всё не то, чем кажется

Глава 22

Мне хотелось умереть. Вернее, сначала убить Эрударена за эту пытку, а потом уже умереть. Пожалуй, ему стоило бы работать палачом: любой здравомыслящий осужденный тут же признался бы даже в самом страшном злодеянии, лишь бы избежать этих сильных, жестких прикосновений, в которых не было ни капли нежности или ласки. Хотя, возможно, я была не так уж и далека от истины: часто те, кто знали, как лечить, знали и как калечить так, чтобы было больнее.

Закусив влажный рукав, чтобы не кричать в полный голос от боли, я уткнулась лбом в скамейку и тихо застонала. Уж лучше ночевать в седле, чем терпеть эти издевательства!.. Сколько ж можно…

На мое очередное особо выразительное и явно нецензурное мычание, когда Руан нажал на особо болезненную точку, обернулась даже Катрин, все это время возившаяся у растопленной печи. Окинув нас выразительным взглядом, она едва заметно усмехнулась и… отвернулась обратно к плите, где у нее стоял котелок, оставив меня, свою коллегу, в лапах этого палача. Вот же предательница!

Стараниями Катрин, кстати, небольшая комната приняла вполне цивильный вид: пыль и паутина исчезли, печь уютно потрескивала дровами, а небольшие магические огоньки озаряли теплым, домашним светом стены.

Как оказалось, здесь сохранилась даже пара деревянных кроватей. Тюфяки и покрывала с простынями на них уже пришли, правда, в негодность, превратившись в ветошь, но сама мебель выглядела вполне крепкой и была всяко лучше каменного пола. Кроме того, в комнате был еще стол и пара стульев. Их я с прошлой нашей стоянки здесь не помнила, но их некоторая колченогость явно намекала, что не мы одни здесь предпочитали ночевать.

– Все, – наконец отпустил меня Руан. Я тут же, кряхтя как бабка, села. А все потому, что боль не ушла. Более того, теперь болело абсолютно все! Ох… Собравшись с силами, я подняла свой плащ и повесила его сушиться у печки. Туда же отправилась куртка и жилетка. И я бы с удовольствием повесила бы рядом и рубашку со штанами, тем более, что последние неприятно липли к коже, так что от них побыстрее хотелось избавиться. Но вот только другой одежды у меня не было, а одежда Катрин мне не подходила – девушка была заметно худее меня.

– Растереть бы ее какой мазью, а то завтра снова придется так же разминать, – отозвалась от плиты Катрин, бросив на меня сочувственный взгляд.

Еще и завтра?! О нет, увольте, я живой в руки мужчины не дамся!

– Разотру на ночь, есть у меня один сбор, – отозвался Эрударен и, кинув свою куртку на колченогий стул, ушел во двор расседлывать и чистить коней.

Мы же с Катрин занялись готовкой и провозились вдвоем так долго, что Руан успел не только позаботиться о лошадях, но и принести и даже разложить вещи.

Наконец, скудный ужин был накрыт и мы уселись в полном молчании есть. Каждый думал о своем. Я, например, о том, что вредный конь лишил меня всех моих вещей, в том числе и одеяла, и что надо теперь думать, как обустроить свой ночлег, тем более, что в сон клонит уже нещадно… Можно под голову вместо подушки свернуть куртку, а укрыться плащом. Правда, все еще сырое, но, думаю, за ночь-то не замерзну, тем более, что вон как печь жарко натопили…

– Вир, – негромко позвал меня Руан, прервав сладкие мысли о мягкой перине, – пойдем разотру поясницу, – махнул он рукой в сторону расстеленной кровати.

Он где-то умудрился найти вполне нормальное сено и, застелив его плащом, получил вполне сносный матрас. Сверху лежало то самое одеяло, что укрывало меня прошлой ночью.

Я осторожно села на край и хотела было задрать рубашку на пояснице, чтобы дать ему размять пострадавшую поясницу, как мужчина задумчиво протянул:

– Хотя нет, мазь жирная, всю рубашку испортим, и придется ее выбрасывать. Так что, пожалуй, не буду.

– Не будешь? – обескураженно протянула я, с легким ужасом взглянув на мужчину. Это значит, что завтра меня опять разминать будут? Перекручивать каждую мышцы, чуть ли не ломать, судя по ощущением, каждую косточку… Ночь моя Хранительница, спаси меня!

– Не буду, тебе же надо в чем-то ехать, – подтвердил он. – Хотя… – меня с ног до головы окинули задумчивым взглядом. – Есть у меня одна старая, ненужная рубашка. Я ее случайно прихватил, на тряпки.

– Давай, – вздохнула я и через минуты стала обладательницей вполне себе сносной темной рубашки. Ох, что-то мне кажется, что кто-то покривил душой, говоря, что она старая и ненужная. Впрочем, его дело. Я же отказываться от сухой одежки не собиралась.

Попросив его отвернуться, я быстро стянула свою. Чуть подольше пришлось повозиться с отсыревшим бельем, но уже через пару минут я закуталась в теплую, мягкую ткань рубашки, которая оказалась мне по середину бедра – все-таки мужчина был выше меня.

– Штаны, – мягко потребовал Руан, – а то кровать отсыреет. Если холодно, можно одеялом накрыться.

Спорить я не стала, тем более мне самой хотелось избавиться от промокшей вещи. Да и отказываться от одеяла тоже не сочла нужным: едва только кинула штаны на стул, как тут же забралась под меховое одеяло и улеглась на живот.

На этот раз прикосновения мужчины были намного нежнее и ласковее.