Факультет защитной магии. Пятая руна

Глава 8.2

Я снова застыла. Господи боже, а ведь нужно было что-то сейчас сказать! Наверное. Но сказать что? Я о таком никогда не думала. Чёрт, да ведь я вообще не думала не только о таком, даже вообще о подобном! В моём мире не вели такого рода разговоров, их просто не предполагалось вести. В них не видели смысла.

Не думала, что так получится. Не хотела. Это всё должно было остаться фантазией, лёгким флёром розовой мечты и только, а не выбираться в реальный мир, пугая до дрожи, почти как тот демон. Совсем иначе, но так же сильно. И даже более мучительно.

И ведь даже не убежать, единственный путь к отступлению — лестница — перекрыт. Я решила не уходить без ответа? Что ж, видимо действительно не уйду. Вот только ответы нужны не мне одной, придётся их не только получать, но и давать.

Я слишком привыкла к запретам и правилам, научилась знать их, всегда о них помнить, мимоходом нарушать и делать вид, что ничего такого не случилось. Я годами врала самой себе и завралась настолько, что уже не понимала, где правда, где я сама среди всего внешнего и чужого. И не была готова ничего решать прямо сейчас.

Как ни странно, на этот раз мне позволили просто уйти. Кажется, не одну меня всё происходящее пугало до потери пульса и отнявшегося языка. Или может быть не одна я в глубине души понимала, что самым правильным решением будет обойти этот тонкий лёд стороной.

Зайдя в пустую квартиру, я тяжело прислонилась к двери и перевела дыхание. Бежала от самой остановки, хотя никто меня сегодня не преследовал. Бежала я больше от самой себя, хотя и понимала — не сбегу. Лучше бы просто делом заняться, иначе от всех этих сложностей я рискую в скором времени отделаться. Вместе с жизнью.

Раздевшись, я согрела чайник, механически сжевала бутерброд с сыром, глядя на чашку, оставленную братом на столе с утра. Очень хотелось придумать какой-нибудь внятный план действий, просто чтобы чувствовать себя увереннее. Но с этим не ладилось, ничего гениального в голову приходить не желало. Не считая понимания того, что придётся импровизировать.

В замке повернулся ключ. Я внутренне подобралась, но это была, конечно же, мама. Я ей обрадовалась — разбор продуктов ненадолго отвлёк от мрачных размышлений. Зато очень скоро в голову закралась новая мысль. Лучше бы маме не быть здесь, когда всё случится.

— К дяде нужно съездить, — вздохнула я, размышляя, куда бы пристроить пучок зелени, чтобы не помялся и не засох слишком быстро.

— Надо, — устало согласилась мама, уже гремя кастрюлями. — Вот думаю завтра и поехать, сколько уж можно тянуть?

— Точно, — радостно ухватилась я за эту идею. — Холодает быстро.

— Вот и поеду, пока три выходных, — кивнула мама. — Картошку почистишь?

— Сейчас.

Я поймала себя на мысли, что снова пытаюсь спрятаться за привычное, хоть на какое-то время вернуться в мир, где всё у меня хорошо. Было. Только теперь я видела, что не было на самом-то деле ничего особенно хорошего, и вернуть иллюзию не получалось. Но хотя бы успокоилась немного.

К приходу Дилана ужин был готов, дом наполнился теплом и вкусными запахами. Пройдя на кухню, братец принюхался, довольно улыбнулся, потом улыбнулся ещё шире и поставил на стол торт. Мамин любимый, бисквитный, с кремовыми розочками. Чуть ли не единственный соблазн этого мира, перед которым она никогда не могла устоять.

— Меня зачислили в штат, — объявил он. — Сегодня. Так что поздравляйте с первым настоящим рабочим днём корреспондента отдела политики.

Мама радостно всплеснула руками и повисла у Дила на шее. А я поняла, что сижу как сидела, бессильно сложив руки на коленях, и никак не могу изобразить на лице даже намёк на подобающую случаю улыбку.

Что мама знает о мире, в котором мы живём вот уже восемнадцать лет? Да ничего. Дом, магазины, работу, знакомых — только из наших, никого другого. И для неё слова Дилана просто хорошая новость, долгожданная и закономерная. Ведь её сын такой хороший мальчик. Умный, порядочный, старательный. Разумеется, его просто не могли не оценить по достоинству в конце концов.

Вот только я выбиралась из раковины почаще, потому имела представление о том, как здесь всё устроено. И точно знала: при самой лучшей работе и самом большом везении через год или два Дилан мог рассчитывать на место помощника в своём отделе. И только проведя в этих самых помощниках ещё пару-тройку лет, сам стать корреспондентом. А чтобы вот так сразу и в дамки — это бывает только с теми, кого есть кому продвинуть. Вот и брат, очевидно, нашёл того, кто сумел ему помочь. И я слишком хорошо знала, кого и как.

В душе, конечно, теплилась смутная надежда на чудо. Может, какой-то большой начальник оказался поклонником его историй. Заметил, оценил, продвинул. Могло ведь такое случиться? Могло. Теоретически. Очень теоретически.

— Поздравляю, — всё же выжала из себя улыбку я, когда мама опомнилась и взялась за тарелки. — Ты это заслужил.

— Не без твоей помощи.

От этого ответа я похолодела. Можно было подумать, что Дилан всё-таки оценил мою самоотверженную помощь в его поисках тайн и загадок, но нет, не на это намекала тварь, на миг глянувшая на меня из глаз брата. Глянувшая, и снова спрятавшаяся как раз к возвращению мамы с двумя полными тарелками.

Хотелось бы, чтобы эта короткая игра в гляделки, этот прозрачный и жестокий намёк избавили меня от последних сомнений, но нет. Мне стало только страшнее. А ещё стало вдруг больно дышать от стиснувших грудь тоски и обиды. Меня предали, на самом деле предали, продали и выменяли на кусочек желанного успеха. И видно, такая цена показалась ему не слишком высокой. Вполне себе приемлемой.