Факультет защитной магии. Пятая руна

Глава 14.4

— Это не склеп, это чёртова бойня, — наконец-то выдал хоть что-то содержательное Никас.

— Демонова, — сдавленным голосом поправила Валери, не без труда выпрямляясь. — Давай, вытаскивай эту штуку. Не полезем же мы туда все.

— А как?

Я сделала последний шаг вперёд и всё-таки взглянула. И через несколько долгих секунд как-то отрешённо удивилась, что не последовала примеру Валери прямо на этом самом месте. Было с чего.

Когда-то это был вполне добропорядочный склеп, с гранитными саркофагами в нишах стен. Но сейчас его и впрямь превратили в бойню. Везде, кроме узкой дорожки от входа до противоположной стены, кучей лежали остатки туш животных, в основном коз, но были и собаки, и кошка с оголённым оскаленным черепом. И человек. К счастью, он хотя бы лежал лицом вниз.

В конце прохода стоял небольшой ящичек из тёмного дерева. Сейчас он был открыт, и внутри него, на бархатной, кажется, подушке, слабо светилась красноватым она. «Руна». Небольшой овальный кусок гладкого белого камня, испещрённый незнакомыми мне тёмными символами.

— Только не руками! — почти крикнул Дан, заметив, что Никас уже склоняется к ящичку. — Бери вместе с ларцом, телекинез используй.

— А если её тронуть, что будет? — спросил боевик, мигом выпрямляясь и явно машинально разминая пальцы.

— Кучка пепла, гений, — мрачно и хрипло отозвалась Валери. — Не очень большая.

Я неотрывно смотрела на руну, пока она медленно плыла по воздуху, сперва прямо, а потом вверх. Такая маленькая и с виду безобидная, и такая… чудовищная. Подпись под контрактом о продаже души. Такая мелочь, ведь взамен можно получить силу и бессмертие. Правда, только в кредит, который невозможно выплатить полностью, но многих ли это останавливает?

Сундучок звонко стукнул о каменный пол окованными металлом углами. Никас выпрыгнул следом, легко подтянулся и выбрался на край люка. Тут же встал, брезгливо отряхивая ладони, и захлопнул крышку крипты. А я поймала себя на мысли, что давненько уже перестала замечать исходящую оттуда вонь.

— И что теперь с ней делать?

Я ответа на этот вопрос уж точно не знала, потому отступила на пару шагов, чтобы не мешать собравшемуся вокруг сундучка консилиуму из трёх куда более опытных и умелых магов. Повернулась к так и остававшимся распахнутыми дверям храма и остолбенела.

Сказала бы, что это случилось от ужаса, но такое объяснение мало того, что звучало банально, так ещё и не было правдивым. Как ни странно, ни ужаса, ни даже обычного страха я сейчас не испытывала. Скорее меня охватила гремучая смесь из растерянности и злости с нотками отвращения.

Демонолог стоял в дверях и смотрел прямо на меня. Яркий свет с улицы на пару с глубоким капюшоном просторного балахона из потрёпанной серой ткани, переплетающейся с клочьями того же цвета тумана, не позволяли разглядеть лицо, если оно у него вообще ещё было, но взгляд я ощущала отчётливо. Тяжёлый, злобный и какой-то… испытующий.

Секунд пятнадцать, не меньше, мы смотрели друг на друга вот так. И всё это время я пыталась понять, что же со мной творится. Неужели психика не выдержала избытка страха, и я попросту спятила? Может, и так, потому что я не боялась. Вообще. Совсем. Нисколько. И растерянность постепенно исчезала, сменяясь злой решительностью. Пришёл, значит? И прекрасно, давно пора со всем этим покончить.

Я просто пошла через зал, вперёд, ему навстречу, немного нарочито аккуратно переступая через сигналки, но не глядя при этом под ноги. Просто знала, что если хоть на миг опущу взгляд, мне конец. Моя власть над ситуацией продолжается ровно пока продолжаются наши безумные гляделки.

Я была не одна сейчас. Та, другая я, много лет прятавшаяся за подкладкой души, тень из кошмарных снов, вытащенная наружу силой древнего жуткого меча, шагала вместе со мной. Именно её сила и её власть держали на месте жуткую полубесформенную фигуру древнего убийцы. И он пытался им противостоять, о, он пытался! Но раз за разом проигрывал.

— На колени.

Она сказала это, когда мы остановились в каком-то метре от демонолога. И всё вышло как в том давнем сне: жутковатые звуки неизвестного мне языка непостижимым образом имели совершенно ясный смысл.

— Госпожа…

Ответ прозвучал почти мольбой, и она изогнула мои губы в усмешке. Я физически ощущала её брезгливое презрение к этому… существу. Теперь я хорошо его видела — скелет, обтянутый сероватой, в багровых пятнах кожей, местами натянутой, местами висящей уродливыми и жалкими складками.

— На колени, — повторила она.

И он подчинился. Медленно, явно нехотя, но исполнил приказ. И мы просто пошли дальше, на крыльцо, в объятия дневного света, кажущегося чужим и почти нереальным. Невозможным. Неуместным здесь и сейчас.

— Я бы дал тебе свободу.

Слова прозвучали глухо и отчаянно, вызвав новую усмешку. Нет, она ему верила. Во всяком случае, верила в то, что он сам считал свои слова правдой. И это было самой главной причиной её ответного презрения.

— Свободу не дают, — сказала она, не оборачиваясь. — Её берут. И за неё платят. Дорого. У тебя столько нет.

Отчего-то мне показалось, что слова эти были предназначены не столько ему, сколько мне. Но именно сейчас я ничего не могла поделать, не могла освободиться. Да и не очень-то хотела. Нужно было выиграть время, чтобы уничтожить "руну", и пока что другая я отлично с этим справлялась. Так стоило ли ей мешать из-за каких-то пафосных слов, пусть даже они и правдивы?