Фальшивая истинная ледяного дракона

Глава 20. Центральные ворота

Эвелина Мэрроу.

Карета замедлила ход задолго до ворот. Я почувствовала это по тому, как сменился ритм — мягкое покачивание уступило ровным, осторожным толчкам. Лошади фыркали, сбавляя шаг, и сквозь плотные шторы пробился холодный, почти звенящий свет.

— Прибыли, — коротко сказал Кайрен.

Сердце дёрнулось, будто кто-то резко потянул за нить.

Я выпрямилась прежде, чем успела осознать это. Спина — ровно. Подбородок — чуть выше. Плечи — расправить. Всё то, что вбивали в меня последние двое суток, сработало само.

Две ночи подряд я спала плохо, несмотря на то, что у меня было пять подушек вместо трёх и тела генерала я не касалась.

Сны накрывали волнами — обрывки жизни Эвелины, чужой и одновременно моей. Они приходили беспорядочно, но, к счастью, несли не только страх.

После первой ночи я вдруг поняла, как правильно держать чашку, не сжимая её пальцами, будто боюсь, что её отнимут. Как делать маленькие глотки. Как смотреть на приборы возле тарелки и не впадать в ступор.

После второй всплыли обращения в высшем обществе и некоторые правила поведения. К несчастью для меня, Эвелина всего раз выходила в свет и держалась особняком.

Ещё в памяти всплыли движения танцев — шаг, поворот, положение рук, наклоны. Правда, когда я попыталась повторить это с лордом Нордхольдом, он посмотрел так, будто я предложила ему выйти на площадь и сплясать на столе.

— Отвратительно, — сказал он тогда. — И неподобающе.

Говард, стоявший в стороне, едва заметно улыбнулся.

— Всё не так плохо, милорд. Для начала.

Карета остановилась окончательно. Дверь распахнулась, впуская холод и шум голосов.

Я увидела ворота — огромные, чёрные, с серебряной ковкой, уходящие вверх так высоко, что взгляд терялся. За ними — широкая аллея, очищенная от снега, белые борта сугробов по краям, живая изгородь, посеребрённая инеем, и замок.

Правда, привыкшей к замкам из диснеевских мультфильмов, назвать эту громадину подобным словом язык не поворачивался. Каменное чудовище, выросшее из земли, с башнями, шпилями и окнами, в которых отражалось зимнее небо. Скорее оборонительный пункт, чем дворец.

— Прошу, — сказал Кайрен.

Я приняла его руку и осторожно спустилась. Колени тут же напомнили, что шесть часов в карете — это не шутка. Они не столько болели, сколько отказывались быть частью моего тела.

Я сделала шаг — и тут услышала:

— Лошади дальше не проходят.

Голос стражника был вежливым, но непреклонным.

— Всем гостям предписано спешиться у ворот.

Кайрен лишь кивнул, словно так и должно быть, и подал мне локоть.

— Опирайтесь, — тихо сказал он.

Я вложила руку. Буквально через пять шагов колени перестали дрожать. Может, потому что расходилась, а может, потому что рядом была точка опоры — холодная, надёжная, непоколебимая.

Мы двинулись по аллее. Снег скрипел под ногами. Где-то впереди звучали голоса, но чем ближе мы подходили к замку, тем тише они становились.

Я смотрела по сторонам, стараясь запомнить всё. Где ещё такую красоту увижу. Скульптуры — каменные и снежные. Фигуры животных, гербовые символы, даже сцены битв, вырезанные в мраморе. Дорога, ведущая к лесу. Тёмные ели, тяжёлые от снега.

А потом мой взгляд сместился на гостей. И мне вдруг отчаянно не захотелось ни с кем здороваться.

Я заметила пожилую леди в тёмно-зелёном платье — она посмотрела на меня и мягко улыбнулась.

Я улыбнулась в ответ и тут же услышала почти шёпотом, у самого уха:

— Это была ошибка.

Я вздрогнула едва заметно — но поздно.

— О, прекрасная малышка! — раздался звонкий голос.

К нам буквально подлетела пышная дама в меховой накидке, сияя так, будто выиграла войну.

— Я так рада наконец познакомиться с вами! Ведь вы укротили сам Север — в лице нашего генерала!

Сердце ухнуло вниз. Я перевела взгляд на Кайрена — и по его невозмутимому лицу поняла всё сразу: он не вмешается. Это не соответствует статусу непробиваемой, безэмоциональной ледяной глыбы.

Я почувствовала, как внутри поднимается холодная пустота.

Где ты, память Эвелины, когда так нужна?..