Фальшивая истинная ледяного дракона

Глава 22. Чаепитие.

Эвелина Мэрроу.

Если это чаепитие, то я балерина.

Больше всего оно походило на суд. Только вместо мантии — кружево, вместо молотка — фарфоровая чашка, а вместо обвинений — улыбки. О презумпции невиновности здесь, кажется, никто не слышал.

Меня провели в зал, залитый мягким дневным светом. Высокие окна, занавеси цвета сливок, золото на карнизах, аромат ванили и бергамота.

В центре — длинный стол. На нём чайники, пирожные, засахаренные фрукты, серебряные ложечки, которые блестели, как лезвия.

И женщины. Замужние. Влиятельные. Улыбающиеся.

Серпентарий чистой воды.

— Леди Нордхольд, — протянула та самая пышная дама, которая пригласила меня. — Как мило, что вы пришли.

Словно у меня был выбор. Нас ещё даже не успели толком заселить, я не успела сменить дорожную обувь. Стоило только переодеться, как в дверь постучала прислуга, зазывая в дамское крыло.

— Для меня честь, миледи, — сказала я вслух, заталкивая умозаключения подальше.

Меня посадили почти в центр, так, чтобы я была видна всем. Какая прелесть.

Я вспомнила голос Говарда: «На чаепитии вы не пьёте чай. Вы пьёте взгляды».

— Вы такая… юная, — сказала леди в серебристом плаще, та самая, с ласковым голосом. — Мы все думали, что генерал выберет женщину… опытнее.

Тон был почти заботливым. Таким заботливым, что аж зубы сводит.

Я сделала маленький глоток. Всё, как учил Говард.

— Генерал не выбирал, — ответила я мягко. — Истинность не спрашивает возраста.

— Ах, истинность… — протянула другая, сухая женщина с глазами, как иглы. — Это так романтично. Особенно когда она появляется внезапно.

Держись. Держись. Ты — леди.

— Судьба редко предупреждает, миледи, — сказала я. — В этом её… особенность.

— Или удобство, — тихо добавила молодая леди с идеальной причёской.

Очередной намёк на подделку. Я приложила усилия, чтобы не подать виду.

Она наклонилась ближе:

— Скажите, леди Нордхольд… а правда, что вы жили до брака в провинции?

А вот и проверка происхождения.

Я улыбнулась.

— Север — тоже провинция, если смотреть из столицы, — ответила я спокойно.

Несколько женщин тихо засмеялись. Пышная дама хлопнула веером:

— Остроумно! Но всё же… вы ведь не были при дворе раньше?

Нет, не была. И они это знали.

— Двор не был частью моей жизни, — призналась я осторожно. — Но теперь он часть моего долга.

— Как благородно, — прошептала серебристая.

И добавила громче:

— А вы умеете танцевать, леди?

Я чуть не подавилась чаем. Удар ниже пояса.

— Немного, — сказала я.

— Немного? — переспросила молодая. — Генерал, говорят, терпеть не может неловкость.

Я тоже, — мелькнуло в голове.

— Генерал терпеть не может многое, — ответила я. — Но он терпелив во всём, что касается меня.

Шах и мат, су… сударыни.

Они переглянулись. Потом серебристая улыбнулась:

— Терпелив… к вам?

И вдруг — неожиданно даже для себя — я сказала:

— Он терпелив с теми, кого любит.

В комнате стало тихо.

Пышная дама приподняла брови.

— О… — протянула она. — Кто бы мог подумать.

— Да прекратите вы, — вдруг вмешалась девушка с волосами цвета спелой вишни. — Накинулись на девушку, словно гиены.

Я посмотрела на неё с благодарностью и еле заметно улыбнулась.

Она улыбнулась в ответ.

– Но это так интересно, – не унималась пышная дама. – Говорят генерал очень богат. Это правда?

– А еще говорят, что он страстный и ненасытный в постели, – подхватила другая.

– А еще…

В еще, я мечтала провалиться сквозь землю, но приходилось мило улыбаться и пить чай.