Фальшивая любовь

Глава 15

Свет, отбрасываемый от свечей, преломлялся на стенах, из приоткрытого окна слышались звуки вечерних улиц. Негромко играла музыка – что-то из джаза – не знаю, где Арсеньев откопал этот диск.

Несмотря на все заверения о том, что ужин будет не романтическим, избежать доли сентиментальности нам всё же не удалось.

Я уже успела рассказать о своём детстве - оно, в принципе, не отличалось оригинальностью. И вот теперь слушала историю своего мужа (до сих пор не могу привыкнуть и сопоставить с собой всю эту историю) и проникалась.

- …Мама с папой развелись, отец почти не принимал участия в моём воспитании. Отчим появился ненадолго, и назвать его папой я так и не успел, - потом, что-то вспомнив, улыбается и произносит: - А вот с дядей Серёжей – маминым последним мужем - мы были хорошими друзьями. Мало того, что я похож на него внешне, так у нас ещё и одинаковые вкусы, привычки. В семье шутят, что, глядя на него, можно представить, каким я стану лет через пятнадцать.

- Интересно было бы посмотреть.

- Могу устроить, у меня, кстати, альбомы где-то завалялись. Я их, правда, давно уже не обновлял – все фотки в компьютере, в телефоне… в Инстаграме!

Я смеюсь, пока Арсеньев умчался на поиски семейной реликвии.

Наверное, этот парень, без «звёздной пыли», мне нравится больше. Вот сейчас, болтая с ним по душам в спокойной непринуждённой обстановке, я чувствую себя хорошо, и мне совсем не претит то, что мы вместе.

- Во-о-от, - он протягивает открытый альбом. - Это мы с дядей Серёжей на рыбалке… Какой же это год?

- О, такой маленький! Я, кстати, твоих детских фоток совсем не видела.

- Да ладно? Их в Интернете полным-полно.

- Ну я-то их не искала.

- А, ну да. Ну смотри, тут есть кое-что… Вот… Большинство фотографий у мамы хранятся, как-нибудь сходим посмотрим…

- А сейчас ты с отцом поддерживаешь отношения? – оторвавшись от фотографий, я смотрю на Арсеньева.

Без натянутой улыбки он выглядит даже краше. И мужественней.

- Нет. Отец вообще редко появлялся в моей жизни. И это были не те моменты, когда я особенно нуждался в его поддержке. Последний раз мы общались, когда пошли мои первые успехи на сцене, а сейчас… Я не хочу никого винить. Папа навсегда останется папой, и за всё хорошее, что он сделал для меня, я благодарен, но не более. Много лет назад он принял своё решение, сейчас право выбора за мной.

Я киваю и снова смотрю фотографии. И зачем я выпотрошила все эти наверняка болезненные для него воспоминания? Тягостное молчание нависло, создавая некоторую неловкость. На новый спасительный вопрос натолкнул снимок, где Серёжа лет семи стоит в зоопарке с мамой, сжимая в руке мороженое.

- А когда ты переехал от мамы?

- Переехал в семнадцать. Но самостоятельная жизнь у меня была и до этого. Я ведь много времени проводил вне дома – сначала в секции лёгкой атлетики, сам добирался после уроков, потом оттуда ехал в музыкалку… Перехватывал что-то поесть по пути. В общем, я был вполне приспособлен.

- Ты занимался лёгкой атлетикой? – изумляюсь я этому, впервые открывшемуся для меня факту.

- Да, причём не один год.

- Вот это да!

- А что, незаметно? – он специально поигрывает бицепсами, и я закрываю глаза ладонью.

- Заметно, но, я думала, это всё спортзал, тренажёры…

- Ну и они, конечно, тоже. Лёгкая атлетика помогла закалить характер. Там знаешь как строго с дисциплиной? Вообще, в моей жизни очень много было моментов, проверяющих на прочность…

Мы говорим ещё долго, без напряга, и когда глаза начинают слипаться, стрелки часов давно переваливают за полночь, но я довольна этим вечером. Наверное, Арсеньев был прав, и нам нужен был этот вечер: поговорить нормально, без предвзятого отношения. И просто узнать друг друга. По-человечески.

После этого откровенного вечера между нами сами собой установились добрые дружеские отношения. Серёжа больше не посягал на мои чувства, и мне кажется, он просто согласился с тем, что наш брак действительно лучше оставить тем, что он есть - пиаром и только.

Через неделю Арсеньев отправляется на гастроли, а это целых полтора месяца, и я первое время не знаю, радоваться неожиданно обрушившейся на меня свободе или грустить от тоски.

Мы продолжали общаться с ним каждый день: он писал, в каком сейчас городе, присылал фотографии зала до выступления, какие-нибудь смешные находки в гримёрках и делился тем, что происходит, а это аншлаги на концертах, встречи с фан-клубами, съёмки клипа (чего только он не делает параллельно, и как успевает?).

А через неделю вместо сообщения он вдруг позвонил… Было уже одиннадцать ночи, и я испугалась, не случилось ли чего. Но он просто сказал, что соскучился. И решил позвонить мне после концерта.

После этого звонка и десятиминутного разговора я поняла, что тоже скучаю. Вот только по другу или мужчине – сказать было сложно.

Странное дело, но расстояние, разъединившее нас фактически, по сути соединило. До этого мы жили в одной квартире, в соседних комнатах, но каждый сам по себе. А сейчас нас разделили сотни, если не тысячи километров, но мы вдруг стали близкими людьми…